По обе стороны любви - Мэри Линн Бакстер

Эймос протянул ему листок бумаги:

– Пожалуйста.

– Вы действительно собираетесь остановить работы?

– У меня нет другого выбора. Я лишь выполняю распоряжение суда. Так вы подчинитесь и приостановите вырубку? – спросил Эймос.

Пит возмущенно пробормотал:

– Надеюсь, ты не позволишь этому молокососу нами командовать.

– Вы хотите проследовать со мной в участок? – резко произнес Эймос.

Пит покачал головой:

– Не думаю.

Эймос помесил ботинком грязь, затем снова посмотрел на Гранта.

– Мне правда очень жаль, сэр.

Затем он сел в машину и уехал.

– Что ты теперь собираешься делать? – уныло спросил прораб.

– Связаться с адвокатом.

– С тем, который работает на тебя все эти годы?

– Нет, его сейчас нет в стране.

– У тебя есть на примете другой?

– Да.

Пит как-то странно посмотрел на него, затем спросил:

– Ты позвонишь мне?

– Сразу, как только что-нибудь узнаю.

Плотно сжав губы, Грант забрался в свой грузовик. Он знал, что должен делать, но ему это не нравилось.

Этот день когда-нибудь кончится? – спросила себя Келли. Было всего десять утра, но ей уже все наскучило. Вчерашний день прошел намного лучше, потому что она ужасно устала и целый день провела в постели, читая или смотря телевизор. Но сегодня все было по-другому. Жаль, что по понедельникам кофейня закрыта. Одного выходного в этом захолустном городишке было больше чем достаточно. Два подряд ей не вынести.

Подавленная, Келли подошла к окну. Небо было сплошь затянуто серой пеленой. Все эти дни стояла холодная пасмурная погода.

А чего ты хочешь, на дворе ведь конец февраля, напомнила она себе. Однако в Техасе в это время температура может уже достигать двадцати пяти градусов. Вздохнув, Келли отошла от окна и забралась с ногами в кресло. Когда ей надоело тупо смотреть в потолок, она достала лежавшую неподалеку сумочку и вынула оттуда бумажник. Там были фотографии.

С первой на нее смотрел ее муж Эдди. Высокий, темноволосый, красивый. Он был добрым, мягким человеком и просто обожал ее и их дочку Эмбер.

Келли смотрела на его лицо и не могла вспомнить, какие чувства вызывали у нее прикосновения Эдди. Она знала, что когда-то очень его любила, но воспоминания, связанные с мужем, со временем поблекли.

С дочкой все было не так. Когда Келли посмотрела на фотографию Эмбер, ее сердце пронзила боль. Ее драгоценное дитя. Ее любимая малышка. Ее Эмбер. Маленькое личико дочки улыбалось ей с фотографии. Было просто немыслимо, что она больше никогда ее не увидит, никогда к ней не прикоснется.

Невыносимо.

Однако, как ни жестока была реальность, ей все же пришлось оставить свое дитя в холодной сырой земле. Судорожно вздохнув, она попыталась улыбнуться сквозь слезы, струящиеся по лицу. Она так хорошо помнила тот день, когда был сделан этот снимок. Эмбер недавно исполнилось три года, и она получила это платье в подарок на день рождения. Несмотря на то, что у нее были ярко-рыжие волосы, розовый цвет очень ей шел. Келли завязывала ей розовый бант. Это было совсем непросто.

– Сиди смирно, егоза, – сказала она вертевшейся дочурке. – Это займет всего одну секунду.

Так и вышло.

В одну секунду Эмбер соскочила с колен матери, и бант остался у Келли в руках.

– Ах ты, проказница, – пожурила она дочку, сажая ее на колени и начиная все заново.

На этот раз бант остался на месте, но только потому, что Келли пообещала Эмбер купить мороженое. В свои три года Эмбер была достаточно умна, чтобы воспользоваться такой ситуацией с выгодой для себя. Невинно улыбаясь, она потребовала две порции мороженого.

Если бы Эмбер была жива, она была бы такой же милой внутри, как и снаружи. Она унаследовала кроткий нрав отца. Взгляд ее больших карих глаз мог растопить любое сердце.

Вдруг к горлу подступил комок, и Келли захлопнула бумажник. Сдерживая слезы, она глубоко вдохнула и поднялась. Она уже давно не позволяла себе такого. Всему виной скука и тоска па дому.

И Грант Уилкокс со своей снисходительностью.

Она уже успокоилась и вытерла слезы, когда раздался стук в дверь.

– О боже, – пробормотала она. – Кого еще там несет?

Открыв дверь, Келли раскрыла рот от удивления. Перед ней стоял Грант Уилкокс.

– Я знаю, что кофейня закрыта, – робко произнес он, – но подумал, может, здесь меня угостят чашечкой кофе.