Замки у моря - Памела Бэрфорд

— И что ты сделала? — нежно спросил Квин.

— Я сказала Филу, что не могу подписать такой договор, пока его не изучит мой адвокат. Он ответил, что не осталось времени, а все должно быть подписано до венчания.

— Каковы были условия? — поинтересовался Квин, подумав вдруг, что и сам прекрасно знает, каковы условия такого рода документа.

— Соглашение было составлено в его пользу… удивительно, правда? В случае развода, даже если это произойдет лет через пятьдесят, я имею право забрать только то, с чем пришла. Зубную щетку, например. У меня не будет прав на то, что накопится за время нашего совместного проживания. Ведь он становился кормильцем семьи.

— Значит, ты не собиралась работать?

— Мы хотели как можно быстрее завести ребенка, поэтому решили, что я буду сидеть с детьми и вести хозяйство. А это, кстати, не менее важно, чем зарабатывать деньги. Но его контракт этого не учитывал, и весь мой труд пошел бы коту под хвост.

— Молли, никакой адвокат не позволил бы тебе подписать односторонний контракт.

— Фил был удивлен и расстроен, когда я запротестовала. Он думал, что я соглашусь без вопросов.

Квин подавил ухмылку. Его интересовало, как Молли ведет себя в кризисной ситуации. Похоже, теперь он узнал это.

— Потом он приказал подписать договор немедленно, или свадьба будет отменена.

— И ты ушла.

— Я взяла у Тони ключи от машины и попросила ее объяснить все родителям. Потом с высоко поднятой головой прошла к запасному выходу. Он не увидел ни одной моей слезинки, — гордо добавила она.

Но слез было немало, понял Квин, заметив, как увлажнились ее глаза. Он начал понимать, что предательство Фила задело ее намного больше, чем она себе признавалась. И в то же время Квин восхищался внутренней силой и самоуважением, которые помогли ей противостоять сукину сыну Филу.

Да, это полный сюрпризов новогодний подарок — его Славная Молли.

— Почему ты решила, — спросил Квин, — что после этого я останусь на стороне Фила?

— Я имела в виду… понимаешь, вы так друг на друга похожи… — Она взяла с торта поезд и слизала с него глазурь.

— Подожди-ка! Мы похожи? Я и этот… этот…

— Только не обижайся, — прервала она.

— Не обижаться?

Молли начала перечислять, загибая пальцы:

— Вы оба работаете в мире рекламы. Оба предприимчивые, удачливые, амбициозные. Деньги значат для вас все. — Молли приготовила вторую руку. — Ради достижения своей цели вы пойдете на все. Личные отношения — небольшое дополнение к работе. Темноволосые. Шикарные плечи. Ах, да! На отдыхе у вас одинаковая униформа: рубашки-поло и шорты цвета хаки.

— Просто здорово, — прошипел Квин.

— Ты не согласен? — Она дотянулась до его блюдца в поисках чего-то. — А где паровоз? Ты его съел?

— Можешь не задавать одновременно совершенно разные вопросы? С тем, что ты перечислила, я могу согласиться. Но, пойми, я никогда не поступал ни с одной женщиной так, как Фил поступил с тобою.

— Ты дал бы своей невесте побольше времени, чтобы ознакомиться с такого рода контрактом.

А настаивал бы он на брачном контракте, если бы женился на женщине с меньшим доходом? Черт возьми, возможно, Молли права. Но даже если так, он не стал бы лишать свою избранницу всего в случае развода.

Фил позволил ему бесплатно жить под одной крышей с его сбежавшей невестой целый месяц. Неужели он думал, что Квин не узнает правды?

Фил, без сомнения, решил, что Квин внутри был таким же бессердечным бизнесменом, как и он сам, и, скорее всего, рассчитывал на то, что тот постарается избежать какого-либо общения с Молли.

Что он, впрочем, и делал все это время.

— И у Фила шикарные плечи? — вдруг спросил Квин.

— У тебя шикарнее.

— Спасибо. Что ж, похоже, мы с Филом две горошины в одном чертовом стручке. Только, знаешь, я ошарашен его поступком и не верю, что в тебе не кипит желание отомстить ему. Ты хоть представляешь, что он наговорил про тебя в офисе? Какие слухи распустил?

— Могу себе представить. Но это не имеет никакого значения. Те, кто способен хотя бы немножко думать и чувствовать, никогда и ни за что не примут его слова за чистую монету.

Квин смутился. А он? Даже не удосужился выслушать Молли, когда она попыталась объяснить ему все в самом начале их знакомства.

Видимо, его мысли легко читались. Молли наклонилась над столом и взяла его за руку.

— Я не имела в виду тебя, Квин. Ты тогда еще не знал меня.

Квин покачал головой.

— Ты восхитительна, Молли. Такая понимающая, такая… славная. Как ты можешь не держать обиду?

Она пожала плечами.

— Фил сделал то, что должен, что подсказал инстинкт самосохранения, я так думаю. Именно с его помощью он сейчас занимает такую должность — владельца огромного рекламного агентства.

— Но это бизнес, который не имеет никакого отношения к близким людям.

Молли улыбнулась.

— А я думала, все связано. Разве не ты это говорил?

Квин подпрыгнул на стуле.

— Но я не это имел в виду.

— Он строит свою личную жизнь так же, как и бизнес. А я этого не понимала до самой свадьбы.

— Вот опять, ты говоришь об этом абсолютно спокойно.

— Он сделал свое дело, а я ответила. И никаких обид.

Он заставил ее посмотреть ему в глаза.

— Тебе же больно, Молли. Будешь это отрицать?

— Нет, — тихо произнесла она. — Но переживу, уже почти прошло. Какой смысл погружаться в горечь и ненависть? Они съедят меня изнутри. И я накажу себя, а не человека, который меня обидел.

— Только не говори, что ты простила его.

Ее блаженная улыбка объяснила все лучше слов.

— О, Молли! — взревел он.

— Не забивай себе голову, Квин. Не надо мстить за меня.

Но кто-то же должен это сделать! Он немного подумал и решил открыть ей глаза.

— Ты, может быть, и не простила, но Фил помнит.

Она подобрала остатки торта с тарелки.

— Да, я знаю. Он говорит про меня ужасные вещи.

— Он делает хуже, Молли. И ты позволяешь ему, черт возьми!

Она поразилась яростным ноткам в его голосе.

— Что я сделала не так?

— Ты же не думаешь, что это место стоит девятисот пятидесяти долларов в неделю?

Она не моргая уставилась на него. И он видел, как неизбежное и нежданное заключение рождается в ее голове. Наблюдая за ее выразительным лицом, Квин похвалил Рона за попытку научить ее блефовать. Но только за попытку. Такая женщина, как Молли, никогда не научится этому.