Горько-сладкая мелодия - Кейт Стюарт

В последний раз пытаясь достучаться, я приподнимаюсь и целую его в губы. Он не отвечает.

— Господи, Истон, не делай этого. Мы можем это пережить, — шепчу я. — Просто, пожалуйста, верни меня туда, где я была раньше. Туда, где я хочу быть. Чтобы мы снова могли быть настолько близки, насколько вообще могут быть два человека.

Я целую его вдоль линии челюсти. Он сжимает мои запястья, останавливая меня, а потом отпускает. Я судорожно вдыхаю от этого прикосновения. Его следующие слова — словно проворот ножа.

— Ты права. Сейчас не время. Тем более если ты чувствуешь себя для меня чужой.

— Истон, мы можем это исправить.

— Уже поздно. Давай поспим.

Он отходит от меня и выключает лампу, оставляя меня стоять в темноте. Неон с балкона, единственный свет в комнате. Спустя несколько минут я ложусь рядом с ним. Он остаётся на своей стороне кровати, замкнутый, отстраненный. Я поворачиваюсь на бок и в последний раз шепчу, что люблю его.

Глава 3

I Try

Macy Gray

Натали

Когда я просыпаюсь, Истона уже нет. Я проверяю телефон и вижу сообщение от папы: они встретятся с нами на завтраке. Я тут же набираю номер Истона — без ответа. Злясь, отправляю сообщение.

Я: Наши родители здесь. Ты можешь, пожалуйста, отложить злость на меня хотя бы на время завтрака с ними? Мы встречаемся в ресторане через тридцать минут.

Ответа нет.

С раздражением сбрасываю одеяло, быстро принимаю душ и надеваю одно из своих любимых новых платьев — молочно-белое, с халтером и V-образным вырезом на спине. Оно похоже на то, что было на мне в ту ночь в Далласе, когда я призналась, что начинаю влюбляться, прежде чем мы вместе решились на этот прыжок.

Волосы оставляю вьющимися, лишь небрежно собираю их наверх, наношу минимум макияжа и спускаюсь вниз. Готовясь к тому, что мне снова придется придумывать оправдание его отсутствию, я с удивлением вижу, что Истон уже за столом, рядом с нашими родителями. Я натягиваю улыбку, наклоняюсь и целую его в висок, тихо произнося «привет», после чего сажусь рядом.

Когда я чувствую, как взгляд Истона скользит по мне, поворачиваюсь и успеваю уловить короткое узнавание — это платье, та самая ночь, — прежде чем он поспешно отводит глаза.

— Вы двое уже угомонились, из-за чего вчера ругались? — папа спрашивает в лоб, как только я открываю меню, решив, что раз Истон притащил это на завтрак, пусть сам и просветит всех.

— Господи, Нейт, — одергивает его мама.

— Ни один человек за этим столом не владеет искусством вранья, — парирует папа. Судя по всему, у Рида хватило такта не выполнять свое обещание «потом» или Стелла вселила в него страх божий. Я бросаю на нее взгляд и получаю в ответ ободряющее подмигивание, подтверждающее второе. Я не могу не улыбнуться.

Если честно, я безумно люблю Стеллу и восхищаюсь ее силой. Когда-то она была для меня образцом карьерных амбиций, но на самом деле она куда больше, чем просто одна из самых уважаемых журналисток в мире. Как и моя мама, Стелла яростно защищает своих и при этом остается по-матерински доброй со всеми, кого любит. Это то качество, которое я надеюсь однажды излучать так же естественно, как они.

— Нет, эта неловкая, дерьмовая тишина не прокатит, — папа продолжает, и раздражение в его голосе очевидно. — Что происходит? — требует он ответа уже от всех.

— Нейт, — Рид предостерегающе произносит, скорее ради собственного блага, слегка дернув подбородком.

— Моя дочь выглядит так, будто вот-вот расплачется, а твой сын с момента, как сел за стол, не связал и двух предложений.

— Пап… — вздыхаю я, уже понимая, что это закончится только одним образом — плохо.

— Он прав, — Истон бросает льняную салфетку на пустой стол, явно собираясь уходить. — Я не из тех, кто притворяется, будто всё нормально. И сейчас точно не буду.

— Господи, Батлер, — огрызается Рид. — Серьезно, ты не мог начать хотя бы с разговора о погоде?

— Всем и так известно, что в Мексике, блядь, солнечно, не вижу смысла, — отрезает папа.

— А-а, еще одно дерьмовое шоу, — подает голос Стелла с легкой усмешкой, как раз в тот момент, когда официант выставляет перед ней ряд шотов текилы. Она берет один, опрокидывает и ставит рюмку. — Вы оба и без того умеете быть в центре внимания, вам это прекрасно известно. В конце концов, в прошлый раз всё крутилось вокруг вас, и мы все помним, чем это закончилось. Так что не стоит сейчас ревновать к чужому вниманию.

Оба наших отца благоразумно хранят молчание.

— Эй, ты, — Стелла обращается к маме, сидящей, напротив. — Как насчет того, чтобы оставить детей разбираться со своей кашей, а мы повторили вчерашний градус и закрепили это массажем?

Она поднимает еще один шот и выпивает.

— Ничто так не лечит, как немного выпить, чтобы снять последствия предыдущего вечера. — Затем она переводит взгляд на меня. — Эй, Нейт-младшая, если мой сын станет совсем невыносимым, не стесняйся, присоединяйся к нам.

— Истон, — резко говорю я, когда он начинает вставать. — Пожалуйста, прекрати.

— Прекратить что? — бросает он. — Ты, черт возьми, бьешь прямо в грудь, Натали. Такое не игнорируют.

— Это наше личное, — цежу я. — Они проделали весь этот путь, чтобы провести с нами время.

Истон наклоняется над столом.

— Тогда давай, к черту, расставим всё по местам, жена. — Он обводит взглядом всех за столом. — Мы вчера решили сделать вас всех бабушками и дедушками. Но после дополнительных размышлений ваша дочь засомневалась, стоит ли вообще быть замужем за музыкантом.

— Это фейковые новости, муж, — огрызаюсь я. — Потому что я вышла замуж за рок-звезду. Дважды. И без малейших колебаний. — Я бросаю на каждого из них прямой взгляд. — Он злится, потому что боится, что не сможет быть всегда рядом как отец. Стелла с этим согласна, — добавляю я. — Твой отец пропустил твои первые шаги и едва не пропустил твое рождение. Это обоснованный страх.

— Иисусе, блядь, — хрипло выдыхает Рид, когда внимание Истона резко переключается на родителей в поисках подтверждения. — Это правда?

— Натали, — говорит Стелла, беря еще один шот, пока Рид бурчит что-то про раннее утро. Я поворачиваюсь к ней, а она, игнорируя его протест, продолжает: — Это был не лучший момент,