На перекрестке больших дорог - Жюльетта Бенцони

Оборвав себя на полуслове, он обнял ее за плечи, прижал к себе и крепко поцеловал, но быстро выпустил из объятий, прежде чем она, задохнувшись от такого поцелуя, не начала сопротивляться, и разразился радостным детским смехом, что превратило все в хорошую шутку и позволило закончить начатую фразу:

– …но, по крайней мере, умру без сожалений! Простите меня, Катрин, такое больше не повторится… но мне так хотелось поцеловать вас!

Это было сказано с такой обескураживающей откровенностью, что Катрин смущенно улыбнулась. Она была чувствительна, даже более, чем ей того хотелось бы, к теплу грубой нежности. Увидев это, Готье побледнел. Снова его рука упала ей на плечо.

– Пойдемте, госпожа Катрин, – сказал он строго.

Он поднял лампу и начал спускаться по крутой лестнице, Катрин вслед за ним, потом Сара и брат Этьен. Углубляясь в чрево скалы, молодая женщина слышала, как монах попрощался с шотландцем, порекомендовал ему не задерживаться в Оверни, и добавил:

– Война скоро возобновится, и вы будете нужны главнокомандующему.

– Не беспокойтесь, я не заставлю себя ждать!

Потом Катрин уже ничего не слышала. Высокие неровные ступени, сделанные из едва отесанных грубых камней, спускались почти отвесно меж двух стен каменной скалы, и она старалась шагать как можно осторожнее, чтобы не упасть. Спуск был опасен: вода, сочившаяся по ступенькам, замерзла, было очень скользко. Когда наконец они достигли кустарника, маскировавшего расселину, куда выходила лестница, Катрин облегченно вздохнула. Благодаря Готье, раздвигавшему колючие кусты, ей удалось без труда и потерь пробраться через это несложное препятствие, но затем они выбрались к высокому частоколу из бревен, образовавшему изгородь, прикрывшую подходы к скале.

На глаз Катрин прикинула высоту огромной стены.

– Как мы преодолеем ее? Впору хоть возвращайся назад. Бревна очень высокие и заостренные. Тут веревка не поможет.

– Конечно, – ответил Готье, – для этого они и сделаны.

Идя вдоль забора по кустарнику вправо от того места, где они спустились по лестнице, он принялся отсчитывать бревна и остановился на седьмом. Удивленная Катрин увидела, как он ухватился за огромное бревно, ничем на первый взгляд не отличавшееся от других, и с огромным усилием, от которого вздулись вены на висках, поднял его вверх. Через открывшийся проход была видна ложбина, спускавшаяся к ручью и двум-трем домам хутора Кабан, приютившегося на противоположном склоне. В этот момент луна выглянула из-за тучи и послала на землю свои бледные лучи. Снежное пространство осветилось. Стволы деревьев и кустарник, покрытый изморозью, стали видны как днем. Столпившись у изгороди, беглецы безнадежно обозревали чистый склон, открывшийся перед ними.

– Нас будет видно, как чернильные пятна на листе чистой бумаги, – пробормотал брат Этьен. – Достаточно того, чтобы один часовой повернул голову в сторону этого склона. Он тут же увидит нас и забьет тревогу.

Никто не ответил. Монах сказал вслух то, о чем думал каждый. Тревога охватила Катрин: «Что делать? У нас есть только один шанс убежать сегодня ночью, пока кольцо осады еще не сомкнулось. Но нас видно, мы в ловушке». Как бы давая ответ на ее вопрос, раздались близкие голоса. Готье высунул голову через отверстие в заборе и тотчас отпрянул.

– Ближайший пост расположен в нескольких туазах[3], там дюжина людей. Как бы нам не столкнуться с ними, – сказал он с сожалением. – Придется ждать.

– Чего? – спросила Катрин встревоженно. – Восхода солнца?

– Когда спрячется луна. Слава богу, зимой начинает светать поздно.

Пришлось остаться там, где они были, и ждать на холоде, в снегу. Четверо беглецов, затаив дыхание, смотрели на бледный диск луны. Как будто бы нарочно огромные плотные тучи бежали вдоль горизонта, и ни одна не могла поглотить предательское светило. Руки и ноги Катрин замерзли. Затворническая жизнь, которую она вела последние месяцы, сделала ее более уязвимой, и она страдала больше других от неподвижного ожидания в этом ледяном коридоре. Время от времени Сара растирала ей спину своей сильной рукой, но это слабо помогало. Нервное напряжение нарастало.

– Я уже больше не могу, – шептала она Готье, – надо что-то делать… Надо пытаться, и будь что будет! Ничего больше не слышно, наверное, часовые заснули?

Снова Готье посмотрел на небо. И как раз в этот момент сильный порыв ветра поднял облако снега и закружил его. Луна, казалось, отступила в глубь неба, поглощенная плотным облаком. Стало темнее. Готье бросил быстрый взгляд на Катрин.

– Вы можете бежать?

– Думаю, что да.

– Тогда бегите… Сейчас!

Он вылез первым, пропустил вперед всех остальных и, пока они спускались вниз, быстро опустил на место бревно. Катрин бежала так быстро, как могла, но ее замерзшие ноги и руки не слушались. Склон быстро убегал у нее из-под ног, сердце бешено билось. Увлекаемая движением, она влетела в куст, когда догнавший ее Готье без церемоний поднял ее с земли и взял на руки.

– Надо бежать еще скорее, – ворчал он, без труда ускоряя свой бег с дополнительной ношей. Глядя через его плечо, Катрин вдруг увидела их четкие следы.

– Наши следы… Они заметят их! Надо бы их замести!

– У нас нет времени. Эй, вы двое, идите по ручью, потом выйдете там, около кустов.

Он тоже вошел в неглубокий ручей. Тонкий ледок хрустел под его ногами, и капли холодной воды долетали до оцепеневшей от страха молодой женщины.

Готье на бегу одним глазом следил за луной. Она вот-вот должна была выйти из-за туч. Уже стало светлее. Все шли в указанном им направлении. К счастью, перед ними возникла ель. Нормандец поставил Катрин на ноги и принялся ломать еловые ветки.

– Идите дальше, а я замету следы.

Катрин, Сара и брат Этьен поспешили к темному лесу, а Готье в это время заметал следы, таща за собой еловую ветвь.

Беглецы бросились в густую тень деревьев как раз в тот момент, когда луна появилась из-за туч. Обессилевшие от бега, они свалились под дерево, чтобы перевести дух.

Теперь им был виден весь Карлат: скала в форме корабля, увенчанная огромным замком, крепостные стены, бастионы, колокольни, башни и внизу – грозное вражеское кольцо. Катрин с признательностью подумала о Хью Кеннеди. Благодаря ему она выскочила из ловушки и могла попасть в Анжу.

Голос Готье прервал ее размышления:

– Не время думать об отдыхе. Надо еще много пройти до рассвета, а он уже близок.

И они пустились в путь через лес. Впервые за долгие месяцы Катрин оказалась на природе, почувствовала землю и лес, которые так любила. Она подивилась этому чувству близости к деревьям. Не в первый раз она искала у них убежища и всегда находила его. Снежный полог выглядел нереальным. Холод здесь ощущался меньше, а ели, опустившие до земли свои длинные, отороченные белым юбки, стояли величавые и безмолвные. Свет луны на полянах вызывал свечение мириад кристаллов, а тишина создавала впечатление волшебного царства грез. Здесь властвовал мир, дававший передышку безумию воюющих людей, словно храм, несущий облегчение человеческим душам. Такая красота может смягчить любые страдания, снять усталость и защитить от холода.