Защищая её сердце - Кэсси Харт

Несмотря на все мои безрассудные поступки, секс — это единственное, в чем я поставила точку, потому что я хотела — жаждала — разделить его с особенным человеком, но я не думала, что это будет так сильно.

— Все хорошо, детка, — успокаивает он, проводя губами по моему животу. — Доверься мне, ладно?

Я вздрагиваю от его глубокого голоса, прежде чем кивнуть. Он полностью убирает руку, прежде чем стянуть с меня стринги, затем раздвигает мои бедра и поднимает колени, оставляя меня более обнаженной, чем я когда-либо чувствовала в своей жизни.

Не прерывая зрительного контакта, Люциан наклоняется и проводит губами по внутренней стороне моего бедра. Мое тело напрягается в предвкушении, но когда он проводит языком по моим складочкам, я превращаюсь в тряпичную куклу.

Моя голова падает на подушки, когда его язык жадно ласкает мою промежность. Мои колени дрожат от желания.

— Люциан, пожалуйста... — я всхлипываю, когда он проводит подушечкой большого пальца по моему входу.

— Я знаю, милая, — говорит он. — Не могу дождаться, когда смогу полизать твою спелую, девственную киску, пока ты не кончишь на мой язык.

— О, Боже!

Мое лоно сжимается от желания, когда он погружает свой язык между моих складок и обхватывает мой вход.

— Блядь, принцесса, — рычит он, — ты даже не представляешь, как долго я ждал, чтобы сделать это. Ты вкуснее всего, что я когда-либо пробовал своим языком.

Я выгибаю спину и вскрикиваю, когда он ласкает мой набухший клитор. У меня кружится голова, а сердце готово выскочить из груди.

— О, Боже! Люциан!

Я зарываюсь пальцами в его густые волосы, пока он ласкает мою киску с отчаянием изголодавшегося мужчины, подводя меня все ближе и ближе к краю.

Оргазм, который пронзает меня насквозь, неистовый и заставляет мое тело содрогаться от головокружительного удовольствия. Я поднимаю невидящий взгляд, пока наслаждение сотрясает мое тело, накатывая волнами, каждая из которых больше предыдущей. Люциан не убирает свой язык, пока я не отодвигаюсь, когда клитор становится слишком чувствительным.

— Люциан...

У меня пересыхает во рту от чувства стыда за то, что только что произошло, но Люциан не дает мне сосредоточиться на этом, вместо этого прижимаясь своими губами к моим, и мы целуемся. Он наклоняет голову набок, углубляя поцелуй и жадно проводя своим языком по моему.

— Ты чувствуешь свой вкус на моих губах, принцесса?

Его прерывистое дыхание касается моих губ, его палец играет с моими сосками, разжигая удовольствие, которое, как я была уверена, прошло.

— Я хочу тебя, — шепчу я ему в губы. — Ты нужен мне, Люциан.

— Ты хоть понимаешь, о чем просишь?

— Да! О, Боже! — я всхлипываю ему в губы, когда он теребит мой сосок, нежно покручивая его между большим и указательным пальцами, посылая боль в мое чувствительное лоно. — Я хочу этого... тебя. Всего.

Люциан наклоняется, заглядывая мне в глаза, но, должно быть, видит то, что ищет, потому что наклоняется и прижимается губами к моей шее.

— Тогда ты получишь это, принцесса, — хрипит он. — Я дам тебе все.

Глава 5

Люциан

Идеальная.

Нора сейчас само совершенство, такая же совершенная, какой она была, когда я впервые столкнулся с ней в офисе ее брата в ту среду днем, два года назад. Они с Роуэном были в самом разгаре брато-сестринской ссоры, и я помню, как стоял в офисе и наблюдал за ними, полностью загипнотизированный ее красотой и пылким духом, но я держался на расстоянии.

Решил, что это к лучшему, что я так поступил. В то время Норе было всего девятнадцать, и у нее были такие большие мечты о том, что когда-нибудь у нее будет грандиозный роман, мечты, который, как я думал, не смогу ей дать. Я был старше ее на десять с лишним лет и уже привык к тому, что любые светлые чувства, которые я питал к ней, казались мне запретными. Не говоря уже о том, что она была сестрой моего босса. Но быть с ней вот так... сейчас... это кажется правильным.

В течение двух лет я думал — фантазировал — об этом самом моменте. О том, чтобы прикоснуться к ней, заявить на неё свои права. Я так старался держать ее на эмоциональном расстоянии, хотя у меня не хватило сил держаться подальше. Вместо этого я дразнил и задирал ее, нажимая на любую кнопку, которая, как я знал, выведет ее из себя и заставит зашипеть на меня, как рассерженного котенка. Но теперь, когда она предстала передо мной обнаженной, а все стены, которые я так тщательно возводил, разрушены, мне требуется вся моя сила воли, чтобы не потерять самообладание.

Нора наблюдает за мной из-под ресниц, и желание, отражающееся в ее глазах, угрожает ослабить тот небольшой контроль, за который я цепляюсь.

— Ты такая идеальная, — выдавливаю я из себя, проводя языком по губам, чтобы ощутить вкус её влажной киски, и, черт возьми, она восхитительна на вкус. Я хочу еще раз уткнуться головой ей между ног, просто чтобы посмотреть, как она разваливается на части.

Я хочу ласкать её, просто чтобы услышать, как она всхлипывает от удовольствия, произнося моё имя. Я тысячу раз представлял это в своей голове, но на самом деле реальность намного лучше.

Я не помню, чтобы когда-нибудь кого-то хотел так сильно, как Нору. Она идеальна.

«Она моя», — думаю я, наклоняясь и целуя ее, заглушая ее стоны и исследуя ее рот своим языком. Ее тихие хныкающие звуки заставляют меня еще отчаяннее расстегнуть молнию и погрузить свой член в ее лоно с интенсивностью изголодавшегося по сексу мужчины. Трахать ее глубоко и жестко, пока она не начнет выкрикивать мое имя.

Пока она не почувствует зависимость от моих прикосновений.

— Люциан, — хнычет она в моих объятиях. — Пожалуйста. Трахни меня. Я хочу, чтобы именно ты лишил меня девственности.

— Блядь, детка, — шиплю я, отстраняясь, её слова почти доводят меня до предела. Мне нужно быть внутри нее прямо сейчас.

Нора ошеломленно наблюдает за тем, как я встаю с кровати и снимаю рубашку. Она бесстыдно пробегает глазами по моему телу, ее дыхание вырывается короткими рывками, когда я обнажаю каждый кусочек кожи. Я провожу руками по своему твердому, как камень, животу, внимательно наблюдая, как она облизывает губы, в ее глазах ясно читается желание. Ее взгляд следует за моими пальцами, когда я расстегиваю ширинку и опускаю молнию на брюках, прежде чем стянуть