Зверь - Елена Магдаляниду

Она пришла в себя, только когда почувствовала, как Альберт коснулся ее ладони. Подняв глаза, девушка замерла на месте. Краем глаза она заметила Константина у входа в кафе и затаила дыхание. Внутри все стало гореть огнем, а глаза жадно впились в силуэт мужчины среди толпы незнакомых людей. Девушка поднялась с места, не понимая, зачем это делает и направилась к выходу, открыв дверь, и чуть ли, не сбивая с ног Константина, который схватил ее за плечи. Они снова стояли так близко, прижавшись друг к другу и не замечая никого вокруг. Звуки, люди, движения — все исчезло из поля зрения.

Полина смотрела в глаза Константина, сжимая руками его плечи, а глаза ее внезапно стали слезиться. Сердце билось в бешенном ритме, а в груди все ныло от непонятной тоски.

— Уходи, прошу — прошептала девушка, не отпуская мужчину.

— Почему ты гонишь меня, я не понимаю?

— Я не…

— Все в порядке? — Альберт вышел из кафе, держа в руках верхнюю одежду Полины и переводя взгляд с девушки на мужчину.

— Да, Альберт. Просто я… — Полине не дали договорить.

Константин выхватил одежду у Альберта и потащил девушку за собой. Та даже и не думала сопротивляться. Они быстро сели в машину и вскоре выехали из города. Полина не спрашивала дороги, а лишь закрыла ладонями лицо, продолжая тяжело дышать.

Остановившись у небольшой реки, разделяющей город и предгорный район, над которой располагался мост, Полина наконец-то обратила внимание на место, в которое они приехали. Полина никогда здесь не была раньше и даже не запомнила дороги, но ее это не волновало. Открыв дверь, Константин силой вытащил оттуда девушку и, прижав к машине, спросил:

— В чем дело, Полина? Ответь мне!

— Я не понимаю, о чем ты говоришь?

— Почему ты ответила мне отказом? У тебя кто-то есть, да? Или ты нашла кого-то богаче?

— О чем ты говоришь, Константин? Что еще за «богаче»? Неужели ты думаешь, что меня привлекают твои деньги?

— А разве не так? Ты строила из себя невинность, а сама уже на следующий день таскаешься не понятно с кем.

— Как ты можешь говорить такие ужасные вещи? Я, может быть, ниже тебя по социальному статусу, но у меня есть гордость и чувства! — ответила девушка, разозлившись на слова мужчины и оттолкнув его от себя.

— Ты не ответила на мой вопрос! — сказал мужчина, заставляя своих холодным тоном девушку сжаться.

— Я не обязана отвечать, но скажу. Я отказалась, поскольку знала, что когда-нибудь это случится. Я думала, что ты просто хочешь поиграть со мной, потому что я для тебя лишь временная игрушка. Между нами ничего не может быть из-за нашего социального статуса. А теперь ты только подтвердил мои догадки. А я думала, что ты не такой, как другие…

— Я тебя, возможно, удивлю, но все люди такие. А у тебя были и другие? — усмехнулся мужчина и тут же получил пощечину.

Константин пришел в себя первым и, схватил Полину за плечо свитера:

— Никогда больше не смей поднимать на меня руку! — в порыве гнева закричал мужчина. — Я знаю таких, как ты, и тебе подобных встречал много раз. Вы все жалкие дешевки, которые желают заполучить как можно больше денег. Вас интересует только это и ради своей цели вы готовы сделать все. Правда колет тебе глаза, я знаю… и вот еще что… я тебе не забуду эту пощечину. Ты мне за это ответишь, Полина, запомни. На такси, — кинув на асфальт одежду и пару купюр, мужчина сел в машину и уехал, оставив испуганную и растерянную Полину в одиночестве.

* * *

Полина вытерла заплаканные глаза и поднялась с пола. Подойдя к двери, она аккуратно выглянула в коридор и, увидев, что там никого нет, бегом проскользнула в ванную комнату, быстро закрыв за собой дверь на замок. Подойдя к умывальнику, девушка посмотрела на собственное отражение в зеркале и едва сдержалась, чтобы снова не заплакать. Выглядела она жалкой, измученной и растрепанной.

Сегодня утром она проснулась от звонка главного директора, который довольно холодно, не объяснив причин, сообщил, что она уволена, а заработная плата этого месяца будет переведена на ее счет, поэтому в офис приходить не стоит. Девушка около минуты сидела в постели, пытаясь проснуться и понять смысл сказанного, а стоило вспомнить вчерашний вечер, как девушка не сдержалась и, сев на пол, начала тихонько плакать.

— Почему я такая невезучая? Что мне теперь делать? — тихо она спрашивала себя в перерывах между плачем.

В ванную постучали, и Полина нервно вздрогнула, включив кран.

— Занято!

— Поля, дочка, все в порядке? Ты не заболела?

— Нет, все хорошо.

— Ты сегодня не собираешься на работу? Уже начало девятого.

— У нас сломалась аппаратура и сегодня мы не работаем — соврала девушка, впившись ногтями в потные ладони.

— Ну, хорошо, тогда умывайся и садись кушать, на стол я накрыла. Мы уезжаем с отцом в больницу, а потом по рынку пройдемся, купим продукты.

— Хорошо.

— Ах, еще кое-что! — воскликнула женщина за дверью. — Сходи в нашу аптеку и купи папины лекарства, список я оставила на столе. Если не будет, позвони мне, мы сами купим.

— Ладно, мама.

Полина просидела в ванной еще минут десять, а когда родители вышли из дому, наконец вышла и прошла на кухню. Аппетита совсем не было, настроения, тоже, и девушка не знала, что ей делать дальше. Обманывать родителей она никак не могла, а расстраивать своим увольнением не хотела, поэтому решила сегодня поискать хоть какую-нибудь работу. До учебы еще осталось почти полгода и все это время она просто не могла сидеть на шее у родителей. Кое-как позавтракав, одевшись и собравшись, девушка не спеша вышла из дому, идя по тротуару и думая о вчерашнем вечере.

'И хорошо, что вчера все так случилось! ' — пронеслось в голове Полины. 'По крайней мере, я решила одну проблему, и этот мужчина навсегда исчез из моей жизни. Теперь я буду думать только о настоящем и о реальных проблемах. Ведь он только и делал, что отвлекал и путал меня'.

Пытаясь убедить себя, что так будет намного лучше, Полина лишь надеялась на то, что сегодня ей повезет и она сможет устроиться на работу, а дальше все наладиться и будет намного легче.

* * *

Дима уже около минуты стучался в комнату друга, но тот либо крепко спал, либо предпочитал игнорировать его. Не выдержав, Дмитрий открыл дверь в спальню и, пройдя внутрь, нахмурился,