Солнечный свет для Шэдоу - Кэсси Харт

— Шэдоу… о Боже, — всхлипывает она, когда я неистово вбиваюсь в нее, отчего изголовье кровати качается, ударяясь о стену.

Я шиплю, когда она вдруг касается моей груди, задевая сосок, и я едва не кончаю на месте, но она даже не осознает, что делает. Ее голова запрокинута, и я понимаю, что она близка. Ее колени дрожат, киска судорожно сжимает мой член, и я продолжаю вбиваться в нее все сильнее, пока она не вонзает ногти в мою грудь, ее рот раскрывается в беззвучном крике, а ее тело сжимается вокруг меня. Я впиваюсь пальцами в ее бедра и безжалостно долблюсь в нее, доводя ее до оргазма, пока не кончаю и я. Мои мышцы и яйца напрягаются, прежде чем освободиться, и я изливаю свое семя в ее лоно.

— Ты идеальна, детка, — выдыхаю я, продолжая двигаться в ее пульсирующей киске, выплескивая бесконечные струи глубоко в ее сладкую пизду. Она содрогается, когда мои толчки замедляются. Я нежно касаюсь губами уголка ее рта, опускаясь к шее и шепча ей, как она совершенна. Ее дыхание сбито, и когда я отстраняюсь, то вижу на ее лице улыбку.

— Эй, розочка, ты как?

— Да, — кивает она и зевает. — Ты меня вымотал. Ни одному из моих других любовников это не удавалось.

— Даже не сомневаюсь, — хмыкаю я и целую ее губы, прежде чем встать с кровати. — Принесу что-нибудь, чтобы тебя вытереть.

Я иду в ванную, привожу себя в порядок и возвращаюсь с мокрым полотенцем. Лиза уже дремлет, ее дыхание ровное.

— Лиза?

— Ммм? — сонно мурлычет она, не открывая глаз.

— Я тебя вытру, хорошо? — Она не отвечает, когда я осторожно протираю ее бедра, свидетельство ее потерянной девственности будоражит во мне что-то собственническое.

Мое.

Она теперь моя. Мне остается только убедить ее в этом.

Я выбрасываю полотенце и укрываю свою уставшую девочку одеялом. Наклоняюсь, чтобы поцеловать ее в губы. Улыбка трогает ее губы, но тут же исчезает.

— Так хорошо. Хочется еще, — сонно шепчет она, устраиваясь поудобнее.

Я улыбаюсь, глядя на эту упрямую девчонку, которая за такое короткое время успела проникнуть в мое сердце и жизнь. Ради нее я готов спуститься в ад, если потребуется, чтобы удержать ее рядом.

ГЛАВА 5

Лиза

Я моргаю, медленно приходя в себя и прогоняя сонливость, пытаюсь понять, где нахожусь. Сначала думала, что все еще нахожусь в своем гостиничном номере в Далласе, но это не может быть правдой. Я отчетливо помню, как вернулась в Остин.

Сажусь, окидывая взглядом мягкий свет, который лампа отбрасывает по комнате. Свет не режет глаза, но достаточно яркий, чтобы в комнате не было темно.

Нет, это не моя спальня. Я пошевелилась, поморщившись от легкой боли между ног, а мои глаза быстро расширились, когда реальность настигла меня. Воспоминания резко вернулись ко мне: я как пришла домой и обнаружила, что он пуст, а потом вызвала такси, чтобы пригрозить расправой самым опасным мужчинам в Остине. После чего я отдала одному из них свою девственность. Все краски отливаю от моего лица при воспоминании о том, как безрассудно раздевалась перед Шэдоу и лгала о своем сексуальном опыте, хотя максимум, что я делала с представителями противоположного пола, — это пожимала им руки. Все произошло так быстро, это вообще можно считать человеческим контактом?

— О Боже, Лиза. Ты что, с ума сошла?! — Шиплю я, падая на кровать с рычанием.

Я не могу поверить, что сделала все это, но в свою скромную защиту стоит отметить, мужчина был сложен как бог с голосом, который мог смягчить сердце даже самой холодной женщины на земле. Греховный рот, который я хочу снова почувствовать прижатым к своему, тот, который принес мне огромное удовольствие, прежде чем убаюкать.

Сумасшествие. Ты спятила, Лиза!

Стук в дверь заставляет меня быстро сесть. Я провожу руками по волосам, чтобы распутать узлы, и похлопываю по щекам, надеясь, что кожа немного порозовеет. Дверь открывается, а я готовлюсь увидеть Шэдоу, но вместо этого входит великолепная девушка с самыми красивыми рыжими волосами, которые я когда-либо видела.

— О, привет, ты проснулась, — говорит девушка, одаривая меня широкой зубастой улыбкой, когда она приближается ко мне. — Не возражаешь, если я включу свет?

— Я… Да, проснулась.

— Супер, — щебечет она, регулируя свет так, чтобы я могла отчетливо ее видеть, и, Боже мой, в этом ярком свете она выглядит еще красивее.

— Я… Э-э-э… — Пытаюсь придумать, что сказать, но понятия не имею, с чего начать. Она любовница Шэдоу? Его сестра? Хозяйка? Черт возьми, она может быть кем угодно, но я сомневаюсь. Ревность неприятно сжимает грудь при мысли, что она может быть кем-то важным для него. Она явно ожидала увидеть меня здесь, когда вошла. Что он ей рассказал обо мне?

— Лиза! — Раздается знакомый голос, и у меня едва хватает времени приготовиться, как моя кузина бросается ко мне на кровать. Она обнимает меня крепко за плечи, и я расслабляюсь в ее объятиях. Я не ожидала увидеть ее так скоро, но чертовски приятно снова быть с ней. Пока она крепко прижимает меня к себе, в животе закручивается узел при мысли, что скоро она съедет из нашей общей квартиры. Это вполне может быть последнее объятие, которое я получу от нее за долгое время.

Я пытаюсь скрыть свои меланхоличные мысли, бросая взгляд через плечо Саши на рыжеволосую девушку, которая теперь стоит в дверях с любопытным, почти сочувственным выражением лица. Она подходит ближе и кидает что-то мне в ноги.

— Итак, — говорит девушка, — Шэдоу попросил принести тебе одежду. Он сказал, что твоя промокла под дождем. Думаю, у нас одинаковый размер.

Я смотрю на сверток и подавляю желание сказать ей, что мне нравится то, что на мне надето, — одна из футболок Шедоу. Но, конечно, если я захочу выйти из комнаты, понадобится приличная одежда, даже если его футболка будет сидеть на мне, как слишком большое платье.

— Спасибо.

— Ой, прости, — говорит она с озорной улыбкой. — Забыла представиться. Меня зовут Рея. Я девушка вице-президента клуба. А еще я сестра президента.

Я хлопаю глазами, переваривая информацию. Значит, она связана с лидером мотоклуба, в свою очередь, встречается со вторым по значимости членом клуба? Не то чтобы я могла сказать что-то плохое о клубе, учитывая, как сильно ошибалась насчет них до этого момента, но почему она такая… Нормальная? Разве можно быть такой мягкой, если