Прыжок через пропасть - Кэтрин Манн

— Спасибо, что ничего не сказал Россу, — Марианна подошла и оперлась на колонну. — Я еще не готова объявить об этом. Мне надо освоиться с новой для меня мыслью, я предупрежу его на более позднем сроке.

— Понятно.

Себастьян опять вспомнил о самых трагичных моментах в его жизни — когда Марианна истекала кровью в его машине, и… когда он не сумел защитить и отстоять их дочь, два коротких слога имени которой он не мог произнести даже про себя. Марианна провела ноготком по узору деревянных перил, который ее вдруг необычайно заинтересовал.

— А как насчет твоей семьи? Может, ты сообщишь им немного позже?

— Я думаю, мы должны рассказать об этом вместе. И, конечно, мы сделаем это тогда, когда ты будешь готова.

Эта уступка далась ему легко. Тем более что она попросила, а не потребовала. Она взглянула на него с легкой печалью.

— Не могу поверить, что ты так легко идешь навстречу. Это очень важно для меня.

— Твое хорошее настроение — для меня задача номер один.

Она опустила взгляд.

— Конечно. Здоровье ребенка прежде всего.

Он взял ее за руку.

— Я забочусь и о тебе самой.

Он не кривил душой. Он по-прежнему любил Марианну. Несмотря на ее заоблачные представления о том, как он должен исполнять роль мужа, у них было много по-настоящему прекрасных моментов в жизни. Просто потрясающих. Теперь к этому прибавится еще и ребенок. Ради этого стоит жить.

— Невозможно не беспокоиться о тебе — после девяти лет вместе.

Она вздрогнула от его прикосновения, потянулась к нему, обняла. Прижимая ее к себе, Себастьян оценил печальную иронию судьбы — после развода Марианна явно стала благосклоннее к нему. Его рука дотронулась до завитка на ее нежной шее, но тут послышался шум подъезжающего автомобиля, и около их дома появился «ягуар» Росса Варда.

— Марианна, я забыл напомнить тебе — завтра мы встречаемся с Мэтью Лэндисом и его невестой, чтобы обсудить отделку их нового дома.

Себастьян убрал руки. Еще не время ставить Варда в известность о том, что Марианна недолго будет свободной женщиной. Но зато теперь у Себастьяна есть полная ясность, где он завтра будет ужинать.

На следующий вечер Марианна ехала по набережной к дому Лэндисов. Трехэтажный белоснежный особняк с викторианскими башенками, окруженный пальмами, стоял над океаном. Широкий лестничный пролет вел наверх, к жилым комнатам. На первом этаже, обнесенном решеткой, гостей ждала просторная прихожая.

В гараже стояло много дорогих машин для всех членов семьи, на все случаи жизни, с учетом торжественных выездов и хозяйственных нужд. Она припарковала «мерседес» напротив клумбы с азалиями. С тех пор, как она была здесь последний раз, прошло много месяцев.

После долгого обсуждения заказа с богатым наследником она чувствовала себя выжатой как лимон. Художественного вкуса этот тип не унаследовал ни на грош, и Марианна была рада, что сможет отдохнуть душой хотя бы вечером. Ей всегда очень нравился брат Себастьяна Мэтью, она симпатизировала его невесте. Из-за развода Марианна дважды уточнила, не хотят ли они обратиться к другому дизайнеру из конторы Росса, но бывшие родственники настаивали на ее кандидатуре.

Поднимаясь по лестнице, Марианна внушала себе, что ей не из-за чего волноваться. Она взрослая женщина, ей двадцать семь, и она добилась успеха. У нее огромный дизайнерский опыт, она декорировала дворцы и скромные квартиры. Ее бывшие родственники — прекрасные люди. Не могут же они возненавидеть ее только за то, что она подала на развод!

Хотелось бы в это верить.

Сжимая портфель с образцами драпировки, Марианна потянулась к дверному молотку. Но тут же отдернула руку, будто от ожога. Отныне ей надо пользоваться звонком. Стучать в дверь молотком — привилегия членов семьи, а она теперь просто дизайнер, который пришел обсудить заказ. Она нажала кнопку звонка, мечтая об одном — чтобы ей сегодня не пришлось расплакаться при всех. Слезы все время подступали к глазам. Конечно, это все из-за гормонов. Но от этого не легче!

Дверь распахнулась. На пороге стояла красивая женщина с пепельными волосами. Ее бывшая свекровь Джинджер. Глядя на ее легкую фигурку в джинсах, мало кто поверил бы, что это один из самых влиятельных политиков штата.

В течение девяти лет Марианна принадлежала к клану Лэндисов, но так и не смогла привыкнуть к тому, что в одной семье сосредоточено столько финансовой и политической мощи. Отец Себастьяна был сенатором США, и после его кончины место в Сенате заняла его вдова. Сейчас Джинджер была одной из главных кандидатур на должность Государственного секретаря, а ее старший сын готовился к выборам в Сенат.

Джинджер обняла Марианну.

— Входи, дорогая!

Ее широкая дружелюбная улыбка развеяла все сомнения Марианны.

— Как я рада, что с тобой уже все в порядке! И очень хорошо выглядишь — просто светишься!

Может, это сияние материнства? А если Джинджер — она очень умна — поймет, что это значит? Марианна вновь почувствовала себя неловко.

— Спасибо, Джинджер, — выдавила она дрожащим голоском, который отразился эхом от высокого потолка зала.

Джинджер провела ее в гостиную. Сквозь огромные окна видно было, как в небе зажигаются первые звезды. Драгоценный паркет покрывали легкие персидские ковры, два дивана в стиле королевы Анны были обтянуты голубой тканью с белым кантом. «Крылатое» чиппендейловское кресло, целиком затянутое в кремово-желтую драпировку, было чуть отодвинуто в угол, будто приглашало присесть в него.

Марианна считала дизайнерское решение этой гостиной своим лучшим творением, так как прежде всего старалась отразить в нем образ мыслей тех, кто жил и работал здесь.

Джинджер дотронулась до ее локтя.

— Сейчас все на балконе, доедают десерт. Но я оставила порцию для тебя. Сегодня у нас твой любимый шоколадный чизкейк.

Когда Марианна собиралась к Лэндисам, она решила придерживаться делового стиля, без всяких угощений, болтовни за столом и тому подобного. Но беременность диктовала ей новые правила. Сейчас ради шоколадного чизкейка она была готова по углям пробежаться, а не то, что пренебречь деловым стилем.

— Спасибо за заботу!

Джинджер чуть помедлила, прежде чем распахнуть дверь на балкон.

— Хоть вы с Себастьяном и развелись, это не значит, что мы стали любить тебя меньше.

Она говорила это и раньше, но услышать ее слова после развода было особенно важно. Тем более Джинджер еще даже не подозревает, что скоро она станет бабушкой.

— Ты была для меня дочерью в течение девяти лет, и это невозможно вычеркнуть из жизни. Да я и не хочу этого…

Вот и слезы навернулись на глаза! А как будет счастлива Джинджер, когда узнает про ребенка! Можно не сомневаться, это известие перевернет всю жизнь семьи. Бог знает, сколько они с Себастьяном мечтали об этой минуте — когда они смогут подарить Джинджер звание бабушки.