Дикое шоссе - Девни Перри

— Будет сделано. — Он выбежал за дверь.

Рори везде бегал трусцой. Его энергию было невозможно сдержать, и у него всегда было множество вопросов.

Эти вопросы сводили с ума дедушку, который предпочитал работать в тишине.

Я усмехнулся.

— Над чем ты смеешься? — В кабинет вошел мой брат Кэш.

— Я отправил Рори помочь дедушке починить трактор.

Он тоже засмеялся.

— Позже ты за это заплатишь.

— Оно будет того стоить. — Я ухмыльнулся. — Я думал, Кэтрин отправила тебя с гостями этим утром.

— Ребята, которые остановились в шале «Беартус» (прим. ред.: Беартус — это традиционный бревенчатый дом со стеклянным носом, облицованным двухэтажными бревенчатыми стойками. Концепция планировки Беартус включает три спальни, все с выходом в жилую зону на открытом воздухе), отменили свою поездку. Они решили подняться на горный хребет и сделать несколько снимков, поскольку погода хорошая. Мы поедем завтра.

Я взял еще пару перчаток из кучи своих запасных.

— Хорошо. Тогда ты сможешь мне помочь.

— Что мы будем делать? — спросил он, когда я ударил перчатками его в грудь и выскользнул за дверь.

— Ограждение.

— Я знал, что мне следовало пойти к бабушке, а не сюда.

Я подошел к стене, где на толстом деревянном столбе висело мое седло. Я снял попону с седла и взял гребень карри (прим ред.: гребень карри — это разновидность щетки для ухода за лошадьми, которая удаляет выпадающую шерсть, налет и пот с тела лошади), а затем направился в стойло Пазла. Я планировал просто провести осмотр и отметить повреждения сегодня, но, если будут свободные деньги, то займемся и ремонтом.

— Ты хочешь поехать верхом или взять грузовик? — спросил я.

— Я возьму грузовик, — проворчал он. — Раз уж ты, очевидно, собираешься ехать верхом.

Я не чувствовал себя виноватым из-за того, что заставил Кэша ехать на грузовике. Он проводил в седле в три раза больше времени, чем я, и для разнообразия мог бы посидеть за рулем.

Мне не потребовалось много времени, чтобы подготовить Пазла и вывести его на улицу. Свежий осенний воздух наполнил мои легкие, и он вскочил на ноги, стремясь поскорее оказаться на свежем воздухе. Мой конь любил бегать, но был приучен ждать. Когда я оставлял его стоять на месте, не пристегнув поводьев, он стоял и ждал.

Потому что он был чертовски хорошей лошадью.

Кэш подъехал на грузовике — синем «Форде», — который мы всегда держали нагруженным кучей стальных столбов для забора и мотком колючей проволоки. На ранчо площадью в тринадцать тысяч акров всегда было чем заняться.

— Показывай дорогу. — Он махнул в сторону двухколесной дорожки, которая должна была привести нас в южную часть ранчо.

Я оседлал Пазла и, прищелкнув языком, направился прочь от конюшни. Когда мы коснулись травы, я подтолкнул его и отпустил, сначала мы шли спокойно, пока он не понесся галопом по лугу.

Мое сердце бешено колотилось, когда ветер хлестал мне в лицо. По мере того, как он набирал скорость, мои мышцы сокращались, тело напрягалось, а бедра согревались. Я еще раз подтолкнул Пазла, позволив ему разогнаться до полной скорости.

Мы оба тяжело дышали, когда добрались до линии деревьев. Я притормозил его и обернулся, увидев, что Кэш едет на за нами, а грузовик подпрыгивает посреди поля.

— Хороший мальчик. — Я похлопал Пазла по шее, его шкура вспотела. Затем вытер рукавом рубашки свой вспотевший лоб.

Лодж возвышался вдалеке. Я не проводил там много времени днем — это место никогда не казалось мне таким родным, как сарай или конюшни, — но оно было моим.

Я буду избегать этого здания, как чумы, потому что Джемма где-то там внутри.

Ее лицо, потрясенное и прекрасное, врезалось мне в память. Эти розовые губы выглядели такими же нежными, какими я их помнил. Теперь ее волосы были длиннее и ниспадали искусными волнами до середины спины. Ее глаза были того же завораживающего орехового цвета.

Она превратилась в потрясающую женщину.

Это именно то, что мне не нужно было на этом ранчо. Я не был уверен, как долго она планировала пробыть здесь, но у меня и без того хватало забот, учитывая обычную загруженность на ранчо и курорте. Мы готовились к зиме. Нужно было нарубить дров. Коров нужно было пригнать с гор, где они паслись все лето, на луга.

Сейчас было неподходящее время для того, чтобы старая знакомая заявилась ко мне на порог.

Я прекрасно справился с тем, что забыл Джемму Лэйн.

По крайней мере, я думал, что забыл ее. Внезапная реакция и тот факт, что теперь я не мог перестать думать о ней, говорили об обратном.

Ей нужно было вернуться туда, откуда она приехала, и вспомнить, что ей здесь не место. Как и не место ей было здесь много лет назад. Если повезет, ее визит закончится до захода солнца.

Кэш подъехал на грузовике и опустил стекло.

— Ты в порядке?

— Да. А что?

— Ты скакал так, будто у тебя пятки горели.

— Просто хотел дать Пазлу шанс побегать.

— Конечно, — невозмутимо ответил он. — Знаешь, перед тем, как прийти в конюшню, я помог одной горячей брюнетке на шикарной машине затащить ее чемодан в дом. Она показалась мне ужасно знакомой, а у тебя сегодня настроение хуже обычного. Она ведь не имеет к этому никакого отношения, не так ли?

Я стиснул зубы.

— Нет.

Он усмехнулся.

— Как скажешь, брат.

Багаж. Блять. Она остается.

Как Кэш вообще смог вспомнить Джемму? Когда она работала здесь, он учился в колледже в Айдахо. Должно быть, он помнил ее по поездке домой на весенние каникулы.

Между тем, я был здесь, когда приехали Джемма, Кэт и еще одна их подруга, только что окончивший университет штата Монтана. Мне было двадцать два, я был образован и полон энергии, чтобы поднять это ранчо на новый уровень.

Мне потребовалось более десяти лет, чтобы воплотить в жизнь некоторые из этих идей. Другие умерли по пути.

— Я хочу, если получится, закончить это дело сегодня, — сказал я Кэшу, мне нужно было сосредоточиться на работе на несколько часов. — Надеюсь, все не так уж плохо.

— Звучит заманчиво. На прошлой неделе я ездил сюда верхом с Кэт, чтобы она могла испытать ту кобылу. Я не заметил никаких проблем с ограждением, но мы не стали переходить черту.

— Скрестим пальцы, что это займет не больше дня. Я бы хотел привезти сюда годовалых телят на следующей неделе.

Кэш наморщил лоб.

— Папа сказал,