Интриги Марии. Книги 1-2 - Жюльетта Бенцони

По-братски разделив со слугой сосиски (которые оказались превосходными!), Габриэль дал ему еще несколько указаний и поспешил к конюшне, где его ждал оседланный конь. Немного погодя он миновал ворота Тампля и галопом пустился по дороге, ведущей на север.

Глава II

СТРОПТИВЫЙ ЛЮБОВНИК

Добравшись до постоялого двора «Три короля» в Льессе, Мальвиль, проскакавший целые сутки и трижды менявший лошадей, чувствовал себя таким же бодрым, как если бы он сладко выспался в собственной постели. Страстный любитель лошадей, он обожал дальние поездки верхом, даже в ненастье, и нынешняя апрельская погода казалась ему не такой уж промозглой, когда он вдыхал ароматы влажной земли и цветущего боярышника.

Он потребовал у хозяина постоялого двора, вышедшего ему навстречу, комнату, да поживее, и сытный ужин, ибо в пути у него почти не было возможности подкрепиться. Впечатленный воинственным видом Габриэля, одеждой и красотой оружия, мэтр Дюкро заверил его, что не успеет мсье вымыть руки, как ужин будет подан. Вскоре, повязав салфетку на шею, Мальвиль сидел в компании доброго угря (которым славились окрестные болота!) под винным соусом, аромат которого разбудил бы и мертвого, а также кувшина пикардийского белого вина.

Не было ничего удивительного в том, что в столь захолустном городке встречалась вполне добротная кухня. Паломничество в Нотр-Дам-де-Льесс, к чудодейственной черной Богородице, привезенной некогда из Святой земли крестоносцами, привлекало в эти места немало богатых пилигримов. Благодаря относительной близости к Парижу Льесс посещали и королевские особы. Так, главный алтарь с заалтарьем и триумфальной аркой были принесены в дар Генрихом IV и Марией Медичи по случаю рождения Людовика XIII. Сам же Людовик и его молодая супруга Анна Австрийская пожертвовали ризницу. Свое благочестие демонстрировали в Льессе не только царственные особы, но и принцы: меньше чем в лье отсюда возвышался принадлежащий герцогу де Гизу замок Марше, куда частенько наведывались лотарингские принцы. Так, благодаря набожности Генриетты де Жуаез, супруги Карла Лотарингского, в храме появился большой амвон из белого мрамора. Льесс, где служили каноники из Лаона и имелась своя семинария, обязан был располагать хотя бы одним приличным постоялым двором, а «Три короля» славились на десять лье вокруг.

Как следует подкрепившись, отчего мысли его прояснились, Мальвиль воспользовался относительно спокойным днем, чтобы поболтать с хозяином, поблагодарив его за еду — кроме угря он слопал целого цыпленка, некоторое количество сыра и огромный сливовый пирог! — прибавив, что с такой кухней не должно быть недостатка в самых лучших клиентах, начиная от герцога де Гиза и не говоря уже о канониках, которые, несомненно, обращаются к нему время от времени.

— Конечно, конечно, уважаемый! Всякий раз, когда господин герцог, госпожа герцогиня или кто-либо из их семьи приезжают помолиться Пресвятой Марии, они оказывают мне честь, отужинав у меня. Завтра, к примеру, здесь убудет монсеньор Клод, герцог де Шеврез, он приехал в замок позавчера и уже присутствовал на утренней мессе.

— Как, он здесь? — разыграл удивление Габриэль. — И вы его видели?

— А то как же — когда он проезжал мимо. Признаться, лицо его показалось мне озабоченным, а ведь он всегда такой весельчак. Видно, у него неприятности, раз он побывал у наших алтарей, — не стану от вас скрывать, что он охотно заезжает ко мне отведать моих угрей или паштетов, но нашу славную церковь он приветствует исключительно снаружи. Даже как-то чудно, что ему вдруг вздумалось помолиться. Вы ведь из Парижа, мсье, может, вы знаете, в чем дело?

— Вас так волнует настроение монсеньора? — с улыбкой поинтересовался Габриэль.

— Боже мой, конечно! — ответил мэтр Дюкро. — Мы почти что сверстники, и, знаете ли, я очень его люблю.

— Сожалею! Мне неизвестно, что его беспокоит, но я с радостью отправлюсь вместе с ним к молитве. Он приехал не один, полагаю?

— О нет! Его сопровождают множество друзей, и, похоже, они проявляют о нем особую заботу.

Посланцу Марии все это не слишком нравилось. Шеврез сам по себе — флюгер, поворачивающийся по ветру! — легко поддался бы на уговоры, но если вокруг него люди, это усложняет дело.

— А его друзей вы тоже знаете?

— Вовсе нет! За исключением мсье де Лианкура, который уже давно при нем, я не знаю никого. Но вид у них важный, доложу я вам…

Этого было достаточно, чтобы Габриэль внутренне содрогнулся: маркиз де Лианкур терпеть не мог мадам де Люин. Причина была крайне проста: она отвергла его с присущей ей дерзостью, не потрудившись даже как-то приукрасить свой отказ и прибавив к тому же, что положение друга де Шевреза не дает ему никакого права делить с ним любовницу.

Собрав таким образом необходимые сведения, Мальвиль задумался над тем, что ему следовало делать. У него мелькнула было мысль отправиться в замок Марше, но это ничего не дало бы: там он оказался бы на враждебной территории, быть может, его вообще не приняли бы. К тому же приставленная к герцогу стража была бы уже начеку. Самым разумным было дождаться завтрашнего дня, войти в базилику перед утренней мессой и, спрятавшись, дождаться торжественной службы, на которой, вероятнее всего, будет только Шеврез и его свита…

Габриэль тщательно продумал стратегию, после чего, не найдя для себя никакого полезного занятия и чувствуя усталость после долгой дороги, он блаженно улегся в постель и крепко проспал до криков первых окрестных петухов.

Он встал, спустился во двор, чтобы умыться из фонтана, потребовал горячей воды, чтобы подровнять усы и бородку, почистил одежду и сапоги и отказался от предложенного мэтром Дюкро завтрака, сославшись на необходимость сосредоточиться на молитвах. Удостоверившись, что крест Марии по-прежнему на своем месте, он отправился к церкви, стараясь опоздать ровно настолько, чтобы не смешаться с толпой верующих, идущих к первой мессе. Оказавшись внутри, он сделался легким и молчаливым, как тень, выбрал себе укрытие в одной из боковых часовен поблизости от главного амвона, откуда он мог видеть практически все, что происходило в нефе. Мальвиль воздержался от исповеди и без особого настроения помолился за успех своего предприятия Пресвятой Деве и своему покровителю, архангелу Гавриилу, который является также покровителем посланцев. После этого он уселся в своем темном углу и стал дожидаться начала торжественной мессы, столь же неподвижный, как и статуи по бокам.

В храме, посещаемом паломниками, всегда царит легкое оживление, так что скучать Габриэлю не пришлось. Наконец все началось;