Ведьмочка в Боевой Академии - Анна Алора

Светлая мать… Я подскочила на кровати и весь сон как ветром сдуло.

Ведь я в Боевой Академии!

Соскочила да и бегом к дверям.

— Кто там? — пискнула, услышав чье-то тяжелое дыхание за дверью.

— Свои, — прогудел знакомым голосом дядька Симеон.

— Открывай, Ведяна. К ректору пойдем, — гулко прозвучал в пустом коридоре его голос.

А я бы и рада открыть, да дверь стояла как вкопанная.

Вот как захлопнула ее вчера, так и все.

Неужели я сломала магический замок? С моим-то везением. Могла, могла и сломать. Как? А вот кто его знает. Как говорится, ломать — не строить.

Я пугливо дернула за ручку, очень надеясь что дверь очнется от беспредела и отреагирует. Бездушная деревяшка даже не подумала.

— Хм, — я откашлялась, глотая вязкую слюну. Сразу во рту пересохло, водички бы сейчас колодезной, сладкой.

— Так не могу я, дядька Симеон. Не открывается, — грустно прошептала и на всякий случай еще раз покрутила ручку в разные стороны.

Бессменный комендант общежития для боевых магов недовольно загудел:

— Не может она. А вчера как смогла?

Порушила чужие чары. Деньги, между прочим, плачены были магу-артефактору немалые.

А мне даже и не стыдно было. Вот нисколечко!

— А что ж вы, дядька Симеон, меня тут заперли-то? Между прочим, без всяких удобств!

За дверью только хмыкнули. Мужчина и сам понял, судя по всему, что совершенно об этом не подумал.

“Это промах. Да еще какой. Для коменданта почти непростительный. Но как же эта ведьмочка смогла открыть замок?”

— Ты, это… Извиняюсь я, в общем, Ведяна. Моя вина, — со вздохом сказал вконец смущенный дядька Симеон.

— Но как же ты дверь-то открыла все таки?

Я вот тоже вздохнула. Потому что представления не имела, как.

Да так и сказала:

— Вот не знаю, дядька Симеон. Оно как то само вышло. Просто… ну очень мне нужно было, понимаете?

Симеон понимал. Да, вот дар у ведьм. Сильно захотела — и вот тебе. Способна и чужие чары порушить.

Мужчина задумчиво посмотрел на дверь и даже ощупал ее.

“Ломать придется”, — с тоской подумал, да и приналег на казавшуюся неприступной старую дверь всем своим телом.

А тело у дальнего потомка орка было как камень. Вполне сгодилось и как таран.

Раздался треск, поднялся недовольный звон магического замка, переходящий в диапазон ультразвука, и несчастная дверь рухнула, а дядька Симеон тяжелым снарядом приземлился прямо под маленьким грязным окном.

Меня сразу звуковая волна отмела в сторону. Вот только этим и спаслась. А то бы ссадин да синяков не избежать. И мои драгоценные пузыречки могли пострадать. Стекло, конечно, закаленное, но мало ли.

Вот как раз сейчас, чувствую, дядьке Симеону ой как они понадобятся.

— Да чтоб тебя, — пробурчал мужчина, сметая в сторону здоровенный обломок доски, и сжал зубы, чуть не охнув от боли.

Занозил руку, не иначе.

Я тотчас к нему, на бегу вынимая свой запас. Сразу ведь нужный нашла. Вот опыт-то что делает.

— Давайте скорее руку-то, дядька Симеон, — и буквально вытащила его руку из-под мышки, куда тот ее засунул.

— Сейчас, потерпите-ка, — я быстро отвинтила крышечку и капнула на уже начинающую опухать ладонь вытяжку из корня лукалы многолистной. Самое то сейчас. И ткани вокруг очистит, не даст загноиться, и опухоль уберет.

Да и мне вот что-то цвет ее не понравился. Ладно, опухоль. Но как-то уж слишком быстро. И темнеть начала.

— Из чего дверь-то эта, какое дерево брали? — спросила я, внимательно оглядывая и сам обломок, и пострадавшую ладонь.

— Да кто ж его знает, Ведяна, — дядька Симеон попытался отнять у меня свою руку. Но куда там. Мы, ведьмочки, если уж начнем кого лечить, то сами решаем, когда лечение-то закончить.

— Посидите-ка спокойно, дядька Симеон, — скомандовала я.

— Когда вот опухоль спадет, тогда и пойдем. К ректору ж? — вспомнила я и посмотрела на него округлившимися от непонятного волнения глазами.

Образ Сандра Огненного из той, бабулиной книги, опять нарисовался перед глазами.

Конечно, я тотчас отогнала его. А вот нечего тут мне мешаться. Лечу я.

Слава Светлой матери, опухоль стала уменьшаться. Значит, обычное дерево-то. Не зачарованное. И то, ведь тогда он не смог бы дверь вышибить. Зачарованное дерево это вам не обычное, пусть даже и дуб столетний.

— К нему, — чуть нахмурился дядька Симеон и потянул ладонь еще раз. А я и отпустила. Пускай себе. Теперь все заживет и без моего присутствия. А вы думали, что это так корень лукалы подействовал, быстро-то?

Вытяжка хорошая, слов нет. Но без моей-то силы, ведьминской, дело шло бы куда как дольше.

— Так что давай, Ведяна. Собирайся, — начал было дядька Симеон и поднялся, держась за поясницу.

А что мне собирать-то? Ничего у меня нету с собой, кроме котелка родимого.

В котором где-то там, далеко ли близко ли, затихарился Рыська.

Я прислушалась. Тихо, вот как-то подозрительно тихо.

Глава 11

Я схватила в охапку котелок и шагнула было за дядькой Симеоном в темный коридор. Да остановилась. Боязно вдруг стало. Встал и он, да как хлопнет себя по лбу. Звук пошел… Прямо вот как по пустому ведру, по дну-то. Я даже испугалась, с такой-то силой и лоб расшибить можно. Но дядька Симеон оказался крепким человеком. Или нет, не человеком, а… Я пригляделась повнимательнее, но так и не смогла толком понять, кто он на самом деле. Что орки в роду были, это точно. А вот кто еще? Ничего ему не сделалось, а только повернулся, чуть не сбив меня с ног.

— Стоишь? Молодец, Ведяна, — одобрительно сказал дядька Симеон и залез в карман форменного камзола.

Вытащил невзрачный медный браслет и торжественно мне вручил.

— Держи. Вот твой допуск. Теперь-то можешь за мной след в след не ходить.

— Да надевай, надевай. Что, не хорош? Не боись, это гостевой, временный. А там и постоянный получишь. Видела небось такой вот, у Лавра? — хмыкнул отдаленный потомок орка и… вот пока еще не поняла, кого. Но разберусь обязательно.

А у меня и сердце в пятки сразу ушло. Это что он сказал-то?

Я и взвилась:

— В смысле, постоянный?! Вы это про что, дядька Симеон? Как постоянный-то! Мне ж в Чародейскую надо!

Чувствую, раскраснелась вся и даже слезы на глазах появились.

Дядька-то Симеон тяжело вздохнул и только рукой махнул:

— Пошли к ректору, Ведяна. Вот пусть он сам с тобой разбирается.

Я