Не прячься от судьбы - Долли Нейл

– Разве я могу отказаться от такого лестного предложения? Мне, мол, нужен мужчина, но не ухажер, и ты подойдешь. Когда же этот театр открывается?

– Ах, дорогой! Ты меня неправильно понял. Просто ты такой верный друг и не будешь ожидать, что… Ну, словом, это не будет настоящим свиданием…

Сесиль запуталась и окончательно умолкла.

– Ты забираешь все глубже и глубже, – поддразнил ее Джон, улыбаясь. – Ладно, окажу тебе любезность. Я пойду с тобой, а потом даже не попытаюсь завезти тебя на заброшенную проселочную дорогу и устроить там привал.

Сесиль рассмеялась.

– А ты ужасно ядовитый. Тебе никто не говорил об этом?

– Бывало, и не раз. Обычно люди считают меня честным человеком, воплощением идеала американского спортсмена. Так когда состоится наше «свидание»?

– Через неделю, в субботу.

– А почему бы тебе не отбросить осторожность? Я бы пригласил тебя поужинать перед премьерой.

– Я не уверена, что выдержу такое напряжение. Кроме того, кто тебя знает, а «вдруг ты захочешь «компенсации» за расход.

Джон улыбнулся, умышленно придав лицу хищное выражение:

– Ты меня знаешь. Если я плачу, то надеюсь получить и десерт.

– Например, мороженое? – уточнила она невинным тоном, широко распахнув глаза.

– Я-то подумывал о чем-то погорячее.

Сеси улыбнулась и встала, чтобы сложить посуду в мойку.

– Наверное, я тебя никогда не пойму.

– Почему же? Я думал, что выражаюсь ясно.

– Так же ясно, как прост лабиринт. Взять хотя бы твое заявление о том, что тебя считают идеалом американского спортсмена. То есть что ты серьезный, верный, надежный, любящий и честный.

– Ты говоришь обо мне так, будто я бойскаут.

– Это прекрасные качества. Они мне нравились давно. Я не принижаю тебя. Часто мне хотелось, чтобы Рори имел хоть что-нибудь от твоего реального взгляда на мир. Я просто хочу сказать, что никто не должен подозревать тебя в том, что у тебя злобный юмор. Все знакомые думали, что Робин повторял другим половину твоих острот насчет членов команды. И еще одно. Из всех игроков «Мустангов» ты, на мой взгляд, меньше всего похож на гулящего холостяка. По всему, у тебя уже должна быть жена, трое детей и дом в предместье. Однако что мы имеем. Тебе тридцать два, и ты до сих пор не пустил корней. Ты даже ни разу не разводился.

– Да. Это ужасно. У меня была трудная жизнь.

– Но шутки в сторону. Ты что – не из тех, кто женится?

– Конечно, я из их числа. Со всех точек зрения, я – старомодный. Но думаю, именно по этой причине я до сих пор и не женат.

– То есть ты ищешь девственницу?

– Я сказал, что старомоден, но не утверждал, будто склонен к пустым мечтаниям. Я хочу сказать, что для меня влюбиться или разлюбить – это не пустяк. Если я женюсь, то останусь верен узам брака всю жизнь. Поэтому я должен ждать, пока не встречу предназначенную мне женщину. Я не хочу попасть впросак, совершив ошибку.

– И ни одной, достойной такой чести, тебе еще не встретилось?

– Этого я не утверждал. Но может быть, она не хотела выйти за меня замуж.

– Подожди, дай мне перевести дух. Какая женщина, обладающая здравым смыслом, могла бы отвергнуть тебя? Ты красив, богат, жизнерадостен и очень, очень добр. Надо быть сумасшедшей, чтобы отказаться от тебя.

Глаза Джонни стали пустыми, взгляд устремился в неведомые дали. Его голос, прежде насмешливый, вдруг зазвучал тоскливо:

– Да, но если она любит кого-то другого.

– Ты не шутишь? Прости. Я не собиралась ворошить мрачные воспоминания. – Сесиль замерла, внезапно осознав, что заставила его страдать. – Давай забудем этот разговор, ладно?

– Давай.

Они были слишком близки к истине, чтобы чувствовать себя в безопасности. Если он хотел сохранить хоть каплю надежды на то, чтобы завоевать ее любовь в будущем, он не должен сейчас омрачать ее душу ни жалостью, ни угрызениями совести.

– Почему ты ничего не рассказываешь мне о твоей работе?

– Какой работе? – ответила она со вздохом. – Я уже несколько недель ничего не делаю.

– Почему? Что тебе мешает?

– Не могу найти тему. Я просмотрела все свои заготовки. – Она сделала жест в сторону своего стола. – И ничего не нашла. Прямо беда. Книга, которую я закончила после смерти Робина, выйдет в свет через пару месяцев, а я даже не представляю еще, о чем будет следующая.

Джон задумчиво нахмурился.

– Творческий кризис?

– Видимо, да. Прежде со мной такого никогда не случалось, поэтому я не уверена ни в чем. Знаю только, что наполнила уже три корзины для мусора разорванными в клочья начальными главами книг. Когда я принимаюсь за документальное произведение и оно мне не дается, я начинаю писать роман. Но на этот раз меня ожидал полный провал, как никогда. Теперь я вернулась к документальной прозе, однако все равно ничего не получается. – Она вздохнула. – Мне надо найти тему, прежде чем у меня кончатся деньги.

– У тебя строгая внутренняя дисциплина.

– Я считала, что это так. Но теперь думаю иначе. Я начинаю сомневаться. Мне кажется странным в самом деле, что после смерти Рори, когда у меня сердце разрывалось на части, я смогла закончить книгу. Я заставила себя сделать это. Как-то я сидела за машинкой, работала над сценой смерти младшего ребенка. Печатала, а по лицу бежали слезы. Но я продолжала работать. Я сказала себе, что должна это делать, и сдержала слово.

– Может быть, по этой причине ты и не можешь теперь работать?

– Ты думаешь, у меня все перегорело? Это не исключено. Допускаю, что я тогда истратила очень много воли, таланта и сил. Вероятно, наступило истощение.

– Все это восстанавливается. Единственно, что тебе сейчас надо, – это отдых. Почему бы тебе не выбросить из головы все неприятные мысли и не позволить себе хорошенько отдохнуть?

– Ты так считаешь?

– Да. Если и есть на свете что-то, в чем я настоящий специалист, так это – терпеливое ожидание. Помню, после операции локтя я неделями сиднем сидел, не двигая рукой, а мне так хотелось опробовать ее, это – как желание почесать комариный укус. Тебе знакомо такое чувство? Но я знал: если начать действовать рукой раньше времени, можно скорее навредить, чем помочь выздоровлению. Телу нужно время, чтобы излечиться. А разве нервы и чувства в этом не нуждаются?

– Пожалуй, ты прав. Я теперь только этим и занимаюсь, но не могу не мучиться из-за безделья.

– Вот именно.

Сесиль подарила ему улыбку.

– Хочешь заняться этим со мной?

– Чем?

– Отдыхом.

Влечение к ней вспыхнуло у него с новой силой. Рука так сжала бокал, что он чуть не лопнул.