Станешь моей сейчас - Дэни Коллинз

Столь явная разница в отношении объяснялась отчасти тем, что однажды младший брат отца попытался отобрать у него власть над Бааки. В результате отец не только превратился в жесткого самодержца, но и сделал все, чтобы не допустить подобных мятежей. Он дал ясно понять, что ценность Акина заключалась в его беспрекословной преданности брату.

И Акин был предан Эйджазу. А Эйджаз, несмотря на свои недостатки, был единственным, кто искренне любил Акина. Их мать сломило горе, когда Акин был юн, и она испытывала к нему неприязнь, которая только усиливалась по мере ухудшения ее душевного здоровья и после смерти ее старшего сына.

Так что в детстве Акин постоянно чувствовал себя униженным, однако он никогда не завидовал брату. Когда у отца диагностировали проблемы с сердцем, тот стал перекладывать все больше и больше обязанностей на Эйджаза, и Акин часто спрашивал себя, годен ли Эйджаз со своим темпераментом к такой задаче. Чем больше финансов переходило к нему под контроль, тем он меньше управлял ими. Может, в этом виноваты наркотики или проблемы с психическим здоровьем? У Акина не было ответа на этот вопрос, но два года назад ситуация стала критической, когда Эйджаз попытался превратить Бааки в светоч современных идеалов - в то, против чего категорически возражал отец. Колоссальные политически сдвиги не помогли их стране завоевать любовь у той части мира, что придерживалась традиционных ценностей.

Акин оказался в трудной ситуации. Он несколько раз пробовал поговорить с отцом, но тот каждый раз чуть ли не обвинял его в измене. Так что выбор у него был один: тушить - часто в буквальном смысле - пожары, устроенные инакомыслящими с «коктейлями Молотова».

Он с ужасом представлял, что случится, когда отец полностью отойдет от дел и на трон вступит Эйджаз. Это не означало, что он желал брату смерти, однако сейчас он ощущал на плечах весь груз вины за то, что допустил определенные сомнения.

Болезнь Эйджаза была агрессивной и жестокой. Пока родители поддерживали старшего сына, Акин взял на себя ответственность за страну. Когда пришла беда - а она, как всегда, пришла неожиданно, - все они были убиты горем, только у Акина не было времени на то, чтобы скорбеть, или размышлять, или проявлять эмоции. Он должен был готовиться к вступлению на трон.

Отец был очень слаб - значительно слабее, чем мог себе представить тот, кто не входил в круг осведомленных людей, - и те усилия, что требовались от него для управления страной, только укорачивали отпущенный ему срок.

Однако старик все равно тратил остатки сил на то, чтобы цепляться за власть, и направлял эту власть на то, чтобы отстаивать использование образцов спермы Эйджаза для зачатия наследника. Обеспечение этого процесса было довольно туманным. Разве благородная дама согласится зачать будущего монарха, не вступая в брак с отцом ребенка? Захочет ли Бааки иметь правителем того, кого родила совершенно посторонняя женщина, нанятая только для того, чтобы выносить ребенка? А что, если зачатие не удастся? Что тогда?

После долгих дискуссий родители отказались от своей идеи и смирились с тем, что Акин возьмет на себя ту роль, ради которой он и появился на свет, - роль запасного преемника, и старым как мир способом, то есть через брак с женщиной надлежащего статуса, даст стране преемника.

На долю Акина выпало претворять в жизнь это трудное решение. Он позвонил в клинику, дабы убедиться, что проблемы брата не будут угрожать его роду. От мысли, что предстоит стать правителем страны, ему становилось плохо. У него не было желания занять место Эйджаза, и внутренний голос подсказывал ему, что все это неправильно.

Через несколько часов из клиники перезвонили и сообщили, что пять образцов спермы уничтожены. А вот шестой найти не могут.

Все это случилось три дня назад, и Акин понял, что его преданность брату снова подвергается проверке. Он тут же вылетел в Нью-Йорк, чтобы лично узнать результаты внутреннего расследования.

Наверное, Эйджаз - где бы он ни находился - хохотал до упаду, когда Акин сделал подсчеты. Если Ханна должна родить в конце декабря, значит, оплодотворение произошло вскоре после смерти Эйджаза. Акин не верил, что те, кто ушел в мир иной, могут проникнуть в реальный мир и все перевернуть, но выглядело это как розыгрыш, устроенный братом.

Только вот почему именно Ханна?

Повернувшись, Акин вгляделся в ее пухлые румяные щеки. Во сне ее голова свесилась, и от этого у нее появился второй подбородок, а очки съехали на нос. Осторожно сняв их и отложив в сторону, он обратил внимание на то, что она хмурится даже во сне.

Странная птица, такая тусклая, невзрачная и неказистая. Но стоит ее спровоцировать - и вот она уже распушила перья и готова ринуться в бой. Она напоминает ему гусей, что жили в парке рядом с его школой-интернатом в Англии. Когда они чувствовали, что нарушают их права, они не раздумывая щипали людей за попу.

«Я не хочу выходить за вас».

Когда она это сказала, он испытал давно загнанную в глубины души горечь. Хотя мать начала подбирать потенциальных невест для Эйджаза и него, когда они были еще мальчишками, родители рассчитывали, что Акин сначала дождется, когда ребенок родится у брата, и только после этого займется своим. В тот единственный раз, когда ему захотелось пренебречь этими ожиданиями, его быстро осадили.

Поэтому он отложил идею женитьбы на неопределенный срок. В кратковременные связи он вступал только тогда, когда находился за пределами Вааки. И всегда давал понять женщине, что их связь временная. Если она этого не осознавала, то все заканчивалось ужином. Однако женщины в большинстве своем стремились затащить его в постель. Принц был лакомой добычей.

А вот будущие монархи - еще более желанным уловом. После смерти брата его стали донимать легионы отвечающих всем требованиям женщин, предлагая «заскочить» на часок и провести «тихий вечерок вдвоем». Эта погоня утомила его еще до того, как началась, но он все равно не хотел жениться. В том числе и на Ханне, библиотекарше, которая носит дешевые свитера и запирается в собственной машине.

Только почему воспоминание о том инциденте вызывает у него смех? Акин этого не знал. Когда все случилось, он страшно возмутился. Наверное, все дело в переутомлении. День был жутким.

Следуя давно выработанной привычке, Акин пресек посторонние мысли и заставил себя вернуться к главному. Он попытался проанализировать