Любовь длиною в жизнь - Максим Исаевич Исаев

— Что-то же, наверное, было, если уж мы поженились. Она в то время нравилась мне. А теперь что? Почему? Куда всё это ушло?.. Ты мне сейчас тоже нравишься, а что дальше?

— Ты мне тоже нравишься, Саид. Ты такой сильный! Добрый. Я хочу тебя, Саид. Давай, скидывай одежду и иди ко мне. О потом будем думать потом.

Саид ещё некоторое время продолжал думать: как говорится, и хочется, и колется, и мамка не велит; и всё же стал раздеваться.

— Ого, какие бицепсы у тебя!

— Спортом занимался долго. Чуть ли ни с детства.

— Каким?

— Спортивная гимнастика. Развивает мышцы.

— А наколка? Что это?

— Это в армии. Эмблема артиллерии.

— Иди ко мне. Горячий восточный мужчина. Иди…Я хочу тебя…

И Саид упал в горячие объятья любви. Сколько тепла, столько нежности и неподдельного восторга! Эти волшебные линии стана, эта бархатная белоснежная кожа, эти пышные, пахнущие весенним ароматом волосы, эти нежные стоны!..

— А-а-а!.. Ещё хочу!.. Ещё хочу!.. Боже мой, какой ты! Боже мой!..

Тут я вынужден прервать, дорогой мой читатель. Рекламная, как говорится, пауза и нам не ведомо, что они там друг другу говорили, а что дальше делали, об этом тоже молчит история.

Вернемся к нашим героям через много часов и подслушаем, о чём они говорят. Еле отдышавшись, Раиса стала как будто упрекать, в то же время довольно улыбаясь:

— А прикидывался уставшим! Сачкануть хотел? С такими способностями! С таким темпераментом!.. Да ты с такими данными просто обречён быть счастливым! Я бы тебя никогда не потеряла бы, если бы ты был мой. Но ты, увы, не мой. Спасибо, тебе, Саид. Спасибо…Это было просто волшебно!..

Саид молчал, глядя в потолок. Раиса повернулась к нему и, смотря в его серьёзные глаза, спросила:

— О чем задумался?

— Не знаю. Такое ощущения, что я попал…, нравишься ты мне, Раиса.

— Ты мне тоже нравишься, Саид.

— Ты такая естественная. Мне легко с тобой. Просто. Уютно.

— И мне с тобой хорошо. Ты такой крепкий. Добрый. И горячий! Мне понравилось. Ещё хочу! Иди ко мне!..

Когда Саид проснулся, Раиса уже одевалась…

— Доброе утро, Саид! Просыпайся. Мы завтрак проспали.

— Я две ночи почти не спал. Накопилась усталость.

— Да и поздно мы заснули. Слишком хороша была ночь…

— Ну да. Увлеклись…

— Вставай, пойдем обедать. И билеты спросим. Вдруг появились. Бывает, что сдают.

По армейской ещё привычке, Саид быстро оделся, и они с Раисой вышли ы мокрую весну. Старушка зима бушевала, не хотела уступить молодой красавице-весне. Зал ожидания всё ещё битком забит. Пассажиры спят на скамьях, на полу. У билетных касс никого. Нам отказали продавать билеты, объясняя это тем, что и в Минске не принимают самолёты. Мы не расстроились: знали, что мы были приговорены быть вместе ещё некоторое время.

— Ну вот, билеты опять не купили. Неизвестно, когда будут. — сказала Раиса совершенно спокойным голосом и добавила, — Пошли в ресторан, поедим.

— Раиса, может поездом поедем? Отсюда автобус едет до Белорусского вокзала. Я всегда так еду. Ночь поспал, утром уже в Минске.

— Саид, я не хочу тебя насиловать без конца. Тебе хватило и ночи. Таскаться с таким багажом с вокзала на вокзал, — это ужасно. Да и хлопотно. Подождем еще пару дней. И пару ночей. — сказала Раиса, сильно прижав к себе руку Саида. — А там посмотрим. Или я тебе уже надоела? — она остановилась и повернулась к Саиду, ожидая ответа.

— Бог с тобой, Раисочка! Как можно! Просто ты тратишься, а мне не ловко!

— Успокойся. Все нормально. Пошли покушаем и опять в пастель.

— Опять? — улыбнулся Саид.

— А что ещё можно делать в такую погоду? — бросила риторический вопрос в воздух Раиса. — Покушаем вкусно, купим ещё винца пару бутылок. Тебе же вчера понравилось вино?

— Да. Нормальное вино, хоть я и не разбираюсь в этих напитках.

Раиса ответила уже когда они сели за стол в ресторане.

— Берём, коль тебе понравилось…

— Только, давай, не в ресторане, как вчера, а в магазине. Чуть пройдёмся, там магазин продуктовый за углом, вот там и купим.

— Хорошо. Командуй. И прогуляемся заодно… Что тебе заказать? Как и вчера? Мясное.

— Да все ровно. И кофе, если можно.

— Хорошо…

Раиса заказала нам стол, а сама уставившись на Саида, попросила тихим, ласковым, но серьёзным тоном, таким, каким обычно просят провинившихся детей рассказать правду:

— Саид, расскажи мне о себе.

— Что тебе рассказать! Что ты хочешь знать обо мне?

— Мне бы хотелось знать всё о тебе.

— Не думаю, что есть во мне что-то интересное. Обычный деревенский парень. Но деревня у нас большая. Очень большая. Расположена она у подножия гор в довольно глухом месте в тупике. От нас уже начинаются горы. Ни дорог, ни троп.

— Чем там у вас люди занимаются?

— Работают в колхозе. Колхоз богатый. Миллионер. Председатель Герой Соцтруда.

— А как ты в Минске оказался?

— Всё просто и даже банально. Поступал в Москве, приехал к брату в гости, а он уговорил меня, вернее даже, — приказал поступить в политех в Минске, чтобы в колхозе после мог работать… Мол, ты младший, после института должен вернуться в деревню к родителям… Так принято. Таков обычай. Я не мог ослушаться.

— О как у вас строго! А не поехал почему?

— Пока я учился, матери не стало, появилась мачеха, ну я и не стал ехать. Направили на завод, женился, укоренился.

— Я часто вспоминаю соседей, дагестанцев. Хорошие ребята были. Веселые. Все время шутили, смеялись. Магомед такой энергичный, пробивной. Любой вопрос мог решить. А жена его, Хадижа, научила меня "хинкал" дагестанский готовить.

— Да ладно! Ты умеешь хинкал готовить? — с восторгом и удивлением произнёс Саид.

— И "чуду" умею, и "хинкал". И часто готовлю. Мне нравится.

— Так ты уже почти дагестанка! Горянка! Угостишь, когда приеду?

— Легко! Ты только приезжай. На недельку!

— На недельку? Ну, не знаю, как с работой…На три дня смогу.

— Ладно, хоть на три приезжай… Про брата я поняла, а сестра есть у тебя?

— Три сестры. И все врачи. Я самый младший в семье.

— Ого, какая большая семья! Весело, наверно, вам. А я вот одна у родителей.

— Это неправильно. Кому должен радоваться человек? Братьям, сестрам, родителям. А играть с кем? Состязаться в учёбе? Ругаться, мириться с кем? Нет, это неправильно. Семья должна быть большой, дружной и веселой. Нас шестеро, а было вообще восемь. Двое умерли