Холостяки - Кендалл Райан

Мимо нашего столика проходила официантка, и Кэмрин заказала коктейль с шампанским. Я выбрал джин с тоником.

Мы болтали, обсуждая рабочую неделю, Ноа и Оливию, но потом повисло молчание.

– Что ж, я помню, что мы знакомы, но расскажи мне о себе побольше, – попросила Кэмрин.

– Что ты хочешь узнать?

– Давай посмотрим. Ты британец. Ты любишь пить чай. Пока Ноа не охомутали, вы оба вызывали у женщин этого города бешенство матки.

– Верно, верно и, черт подери, да.

– Боже, какой же ты грубый, – фыркнула Кэмрин.

– Эй, ты сама об этом заговорила. Но да, дорогая, я люблю женские органы.

Ее щеки вспыхнули, и мне это понравилось. Что-то во мне получало удовольствие от того, как она на меня реагировала. Честно говоря, я бы с радостью завел ее еще больше.

– Да уж, узнать о том, что тебе нравится отверстие между женскими ногами, было весьма ценно…

– Можешь сказать это слово вслух, принцесса, – со смехом сказал я.

Она округлила глаза:

– Ладно. Вагина. Ты доволен?

Улыбнувшись ей, я откинулся на спинку стула.

– Очень.

– Итак, ты говоришь, что готов жениться, но были ли у тебя когда-нибудь длительные отношения?

– Были, – сказал я. Но саму историю я приберег до другого раза.

Кэмрин не стала на меня давить, лишь отпила глоток коктейля.

– Хочешь ли ты когда-нибудь иметь детей? – спросила она.

Я потер затылок. Дети полностью меняют жизнь. До этого момента в моей жизни был только я. Карьера и интересы, которые доставляли мне удовольствие. Хотя после женитьбы жизнь все равно бы изменилась.

– Не уверен. А ты?

Кэмрин улыбнулась:

– Честно говоря, хочу. Мне бы хотелось хотя бы одного. Маленькую версию меня, кого-то, кто станет моим лучшим другом.

Я легко мог представить Кэмрин матерью. Она бы стала одной из мамочек, классных без всяких усилий. У нее точно не было бы гигантской сумки с памперсами, она бы не носила «мамские» джинсы, и черты ее лица не искажала бы вечная тревога. Она бы получала от материнства удовольствие. Я в этом не сомневался.

– У меня нет ни братьев, ни сестер, – продолжала Кэмрин. – Поэтому, думаю, мне и нравится идея создать собственный отряд. – Она хихикнула. Кажется, коктейль с шампанским ударил ей в голову.

Я подал знак официантке, чтобы заказать для Кэмрин еще один.

– Я тоже единственный ребенок, и в этом мы с тобой похожи. – Я жестом попросил принести еще выпивки и мне.

Кэмрин встретилась со мной взглядом, внимательно рассматривая меня.

Мысль о семье была для меня дорога, и у меня в душе потеплело, когда я услышал, что Кэмрин хочет создать семью. Когда моя собственная счастливая семья развалилась, я практически потерял интерес к этой идее, но я начинал понимать, что все возможно, если рядом с тобой правильный человек.

Взгляд Кэмрин переместился на танцпол. В будни по вечерам он пустовал, но в этот четверг там толпились девушки в коротких коктейльных платьях. Я постарался не обращать на них внимания, но это оказалось трудно, учитывая, что они продолжали смотреть в нашем направлении.

– Они гадают, что такой мужчина, как ты, делает тут с такой девушкой, как я, – прокомментировала Кэмрин, и ее голос прозвучал необычно тихо.

– Что ты имеешь в виду? – Если она собиралась принизить себя, то мне было что ей ответить.

Кэмрин пожала плечами:

– Все в порядке. Меня это не задевает. Ты привлекательный, и они тобой заинтересовались. Все так просто. – Она взяла новый бокал с коктейлем, медленно выпила его до дна, и у меня появилось ощущение, что она смутилась.

– Черт с ними. – Я встал. – Идем.

Глава девятая. Кэмрин

Мы со Стерлингом сидели в баре на крыше, где я предложила встретиться. И хотя я пыталась делать вид, что глазеющих на него женщин не существовало, получалось не очень. Он был высоким, восхитительно красивым, а его властный вид в сочетании с британским акцентом притягивал женщин, словно магнит. Это был факт.

Я просто не ожидала, что это будет меня беспокоить. Я была его свахой. Мы с ним были не на свидании.

– Куда мы идем?

– Прочь отсюда. – И больше он ничего не сказал.

Стерлинг схватил меня за руку, и я не смогла не обратить внимания на то, какими убийственными взглядами наградили меня девушки, мимо которых мы проходили. Он крепко, уверенно держал меня за руку, как будто не планировал отпускать в ближайшее время.

– Не позволяй этим девушкам смущать тебя, – произнес Стерлинг необычно мягким тоном.

Я покачала головой.

– Я взрослая девочка, Стерлинг. Я могу пережить правду. Честное слово, я в порядке.

– Возможно, ты этого не помнишь, дорогая, но когда-то я хотел замутить с тобой.

Он сделал шаг вперед, и у меня кольнуло сердце. Не зная толком, что делать с этой информацией, я закусила губу.

– И ты больше этого не хочешь. – Я уперла руки в бедра и посмотрела на него.

Стерлинг запустил обе руки в волосы. Он как будто хотел, но сомневался.

– Я бы нагнул тебя прямо над этой урной для мусора, если бы ты мне позволила.

Я рассмеялась, услышав его слова. Не только потому, что он назвал мусорный бак урной для мусора, что было очаровательно, но и потому, что он предложил заняться сексом посреди улицы.

И больше всего меня радовало то, что этот сексуальный, уверенный в себе, восхитительный мужчина находил меня привлекательной. И к тому же он пришел мне на помощь. По собственному опыту я знала, что мужчины больше так не делают.

В прошлом году, когда сучка-официантка дважды перепутала мой заказ, а потом заявила, что мне трудно угодить, Дэвид только рассмеялся. У меня было такое ощущение, что Стерлинг бросился бы на мою защиту. Возможно, мы бы сразу же ушли из ресторана и он не оставил бы официантке чаевых, чтобы доказать свою правоту. Дэвид ел свой сэндвич с тунцом и салатом, пока я злилась в ожидании, когда мне наконец приготовят нормальный омлет. Этот придурок даже не предложил мне свою картошку фри.

Стерлинг игриво подмигнул мне, и я сообразила, что так и не ответила на его предложение заняться сексом прилюдно.

– Звучит заманчиво, но я, пожалуй, откажусь. – Я ткнула его локтем под ребра, и он фыркнул.

– Идем.

Стерлинг снова взял меня за руку и повел дальше по улице. Мы шли долго, проходя мимо маленьких пекарен, семейных ресторанчиков и химчисток. Вокруг нас шумел город. Мы говорили о семье, о жизни,