Месть лавандовой феи - Ива Лебедева

Наследник нынешний остановился на краю тронного возвышения, произнес несколько пустых приветственных фраз, позволяя придворным распрямиться, затем с речью выступил регент, и, наконец, зазвучала музыка.

Под переливы вальса принц спустился с возвышения и остановился перед круглолицей и довольно крупной леди, племянницей регента. Своих детей у него не было, поэтому регент сделал ставку на ближайшую родственницу.

Леди ответила на приглашение реверансом, и пара закружилась по залу, тем самым знаменуя открытие бала. Постепенно и другие пары присоединились к танцу, но пока таких смельчаков было мало, и никто не мешал Каю наблюдать, как тоскливо кривится лицо Райдена каждый раз, когда регентская племянница что-то ему говорит и жеманно улыбается.

— Жалкое зрелище, не так ли?

— Где ты была и почему опоздала?

Первый вопрос был задан спокойно-ехидным тоном, второй — раздраженно-сердитым. Обе эти интонации столкнулись в воздухе и какое-то время висели там, словно мерились интенсивностью окраски. А потом с пустым шорохом опали, не требуя ответа.

— Дома поговорим, — выдохнул сквозь зубы Кай, даже не оборачиваясь. Все равно Теали стояла так, чтобы никто из других гостей ее сейчас не увидел. — Мы должны встретиться случайно, забыла?

— Ты напомнил, — усмехнулась фурия за занавеской. — Прекрати дергаться. Это очень заметно со стороны.

— С тобой будешь тут спокойным.

— Разве я хоть раз тебя подводила? — В голосе Теали не было угрозы, но Кай на всякий случай все же решил не давить. Не время, не место и вообще.

— Нет, — вынужденно признал он. — Значит, действуем по плану? Для начала нам нужно вовлечь господина регента в маленький и очень выгодный проект. А вовлекать будем…

— Я помню, Кай, нет нужды повторяться. Иди лучше потанцуй вон с той молоденькой вишенкой, она не отрывает от тебя жаждущего взгляда уже минут пять. Я сама тебя найду, когда придет время познакомиться официально.

Кай только зубами скрипнул. Ну не ругаться же с пустотой! Теали из-за занавески исчезла так же легко и неуловимо, как исчезает весенний ветерок.

Признав за злобной феей некоторую правоту, он действительно постарался успокоиться. Если Теали говорит, что со стороны заметно, значит, так и есть. Почему бы не отвлечься и не потанцевать? Кай предпочел бы пригласить Теали, но нельзя. Они ведь не развлекаться пришли. Он нашел взглядом вишенку.

Девица в модном фиолетово-красном платье, напрочь убивающем очарование юности, и впрямь пожирала его глазами. Кай оценил массивные украшения с рубинами, тонкую диадему, ношение которой для незамужней юной леди было недопустимо.

Перед ним находилась то ли провинциальная богачка, то ли вовсе дочь купца, но не аристократка. Причем в худшем проявлении. Вон Теали чуть ли не крестьянка, а базарно-мещанских замашек в ней нет, и даже богатство свое напоказ она выставляет элегантно.

Пригласить на танец вишню — получить связи в деловых кругах… А ее семья явно приближена к регенту.

Кажется, Кай сейчас будет в том же положении, что и брат.

Хотя нет. В отличие от брата, ему партнершу не навязали. Сам лезет, добровольно.

Впрочем, все оказалось не так ужасно, как он себе придумал. Вишенка, то есть госпожа дель Баланур, младшая дочь очень богатого и влиятельного зерноторговца из центральных провинций, оказалась скромной, ужасно стеснительной и вовсе не вульгарной девицей. Кай даже заподозрил, что ее попугайский наряд — то ли дело рук маменьки, не привыкшей к высшему обществу, то ли вообще чья-то диверсия, чтобы выставить маленькую Оливию дурочкой.

Короче говоря, девушка была мила уже тем, что не трещала над ухом и не мешала Каю краем глаза отслеживать перемещение важных фигур по залу.

— Господин Эверард! — И сколько ни следил, нужный момент упустил все равно. Когда он проводил вишенку Оливию на место, уже взял с подноса, услужливо подставленного лакеем, бокал с вином и приготовился ждать, Теа вынырнула из толпы гостей под ручку с господином регентом и устремилась к нему, словно к давно потерянному дорогому родственнику. — Какая встреча! Вот не ожидала вас здесь увидеть! Что привело самого успешного искателя Пустынных Холмов в столицу?

— Леди… Прошу прощения, разве мы были представлены друг другу?

Теали изобразила смущение и прикрыла лицо веером.

— Заочно, господин Эверард. Я давно слежу за вашими успехами на севере. Точнее, это я была той, у кого вы увели земли буквально из-под носа. Я собиралась выкупить Первый и Второй холм, но вы не только опередили меня, но и сразили размахом, забрав все семь.

— Ах вот как, припоминаю. Мне действительно сообщали о второй заявке. — Кай перевел взгляд на регента и поклонился хотя и уважительно низко, но не подобострастно. — Ваша светлость, прошу прощения.

— Не стоит, — качнул головой регент, а вот взгляд остался не очень добрым. — Рад знакомству, господин Эверард.

— Быть принятым большая честь для меня. — Кай вновь обозначил поклон.

— Полагаю, в столицу вас привели дела? — скупо улыбнулся регент.

— Верно, ваша светлость. Я приехал за горнодобывающим оборудованием. Слухи врут. Жила оказалась в разы богаче, чем о ней говорят. Также я очень надеюсь получить ваше содействие, ваша светлость. Я намерен выкупить всю территорию от Холмов вверх по руслу реки Пустынки.

Теали вскинулась.

— Кажется, я снова буду вашей соперницей, — звонко воскликнула она, чем привлекла внимание окружающих.

Регент поморщился, а Кай подавил удовлетворенную усмешку. Очень скоро самые глупые начнут скупать бесплодные территории. А самое главное, что во главе этих глупцов встанет сам господин регент. И вкладывать он будет не государственные деньги, а свои собственные.

Глава 9

— Конечно, все не пройдет так просто, — хмыкнула Теали, глядя в глаза своему отражению. — Пока мы лишь бросили зерно в сухой песок. Его придется долго и осторожно поливать, следить, чтобы вредители под видом непрошеных известий или слишком умных дельцов не испортили посадки…

И сама засмеялась своим словам. Идиотка. Стоит и разговаривает сама с собой в дамской комнате. Кто-нибудь услышит — и вместо загадочной вдовы султана она обретет репутацию чокнутой дурочки.

Это все нервы. Как бы Теали ни внушала себе, что за пятнадцать лет все отгорело и превратилось в холодный мертвый пепел, сердце все равно колотилось в грудную клетку как бешеное, словно хотело выломать ребра и выпасть наружу, прямо в руки