Белым по черному - Жанна Даниленко

— Ты курил?

Он утвердительно качнул головой.

— Увы, так.

— Ты больше не сердишься?

Оля очень надеялась, что он скажет, что размолвка осталась в прошлом и они поедут к ней домой, она переоденется, примет ванну, позвонит Людке.

— Сержусь, — ответил Михаил почти спокойно. — На себя сержусь.

— На себя-то за что? — удивлённо произнесла она сквозь слёзы.

Он усмехнулся.

— За то, что похоть победила здравый рассудок. Крышу снесло, как говорите вы, молодёжь. Я не должен был так с тобой поступать. А теперь за это расплачусь по полной и не только перед своей совестью.

— Миш, я сама хотела и именно с тобой. Я тебе не понравилась совсем, в этом всё дело?

Она говорила, низко опустив голову, стесняясь встретиться глазами с его взглядом. А в голове стучало: «Всё должно было быть не так…»

— Глупый заяц… — Он обнял её и притянул к себе. — Как ты могла мне не понравиться? Я просто не ожидал, даже предположить не мог, что буду у тебя первым, да ещё здесь… Оля, я прошу твоей помощи. Давай не поедем к тебе домой, я очень не хочу скандала с твоими родителями, а если они увидят нас сейчас и поймут, что произошло, мне его не избежать.

Оля смотрела ему в глаза и видела искренность. Он действительно переживал. И ей стало его жалко. Конечно, она поступила опрометчиво, будучи взволнованной музыкой, ночной атмосферой, танцами и близостью уж очень желанного мужчины. Единственное, что она могла сказать, это самую банальную правду.

— Миша, мне очень нужно в душ…

— У меня есть, если ты помнишь.

— А мама твоя? Она и так обо мне очень невысокого мнения, а увидит в таком виде, и всё…

— Мама в Италии. Ты с ней не встретишься, по крайней мере — сегодня.

На душе у Оли потеплело — значит, у них будут ещё дни вместе.

— Хорошо, поехали к тебе.

Он снова поцеловал её, теперь уже в нос.

— Прости меня, девочка. — В одно мгновение выскочил из машины, пересел за руль и выехал с подземной парковки.

Оля не помнила, как они доехали до особняка, задремала, укутавшись в его куртку. Проснулась, только услышав звук раскрывающихся ворот, а потом проследила за поднимающейся и опускающейся дверью гаража.

Оля наблюдала, как Михаил включил свет и открыл с её стороны дверь машины.

— Хватайся за шею, буду тебя опять на руках через порог переносить. Это становится традицией.

Она обняла его, и он её внёс в комнату, поставив ногами на мягкий пушистый ковёр молочного цвета.

— Ну вот, теперь ты не замёрзнешь, — сказал ласково, — сейчас включу подогрев пола, чтоб босиком ходить можно было, и организую тебе ванну. Да и одежду постирать надо.

Оля смотрела на его брюки и представляла, что было бы, если бы они действительно поехали к ней и его увидели её родители. На штанинах отчётливо виднелись пятна крови. Ну да, она ж на коленях сидела. Божечки, что же с машиной? Её срочно надо отмыть! Правда, сил совсем не было, ни на что. И жутко хотелось спать.

Она попробовала сделать пару шагов в сторону гаража, но сверху раздался голос Михаила:

— Оля, поднимайся, ванна тебя ждёт.

Девушка разделась, с удовлетворением заметила, что её модная клетчатая юбка в складку совсем не пострадала, свитер тоже. Аккуратно сложив всё на стул, погрузилась в ароматную тёплую пену и почти уснула.

Она слышала Мишины шаги в ванной комнате, звук льющейся в душе воды, потом тишину.

Лежать с закрытыми глазами было невероятно приятно. События прошедшей ночи медленно вставали перед глазами. Оля смотрела на них как бы со стороны, оценивая свои ощущения, взвешивая поступки, и вдруг поняла, что ни о чём не жалеет. Только бы и Михаил тоже ни о чём не жалел и остался с ней надолго. Нет! Словом «надолго» она заменила другое слово — «навсегда». «Так вот она какая, любовь», — подумала Оля, счастливо улыбаясь.

Открыла глаза оттого, что Михаил снова поцеловал её в нос.

— Вода остыла, — произнёс он сидя на краю ванны, — пойдём в кроватку. Прыгай в полотенце, и я тебя отнесу.

— У меня ноги есть, сама дойду, — стараясь придать голосу оттенки возмущения, ответила она.

— Я помню, очень даже красивые ноги. Но я собираюсь носить тебя на руках, как в женских романах пишут. Вот так-то, маленькая соблазнительница.

— Ты больше не сердишься?

— На тебя? Нет. На тебя больше пятнадцати минут у меня сердиться не получается. Вставай давай и в полотенце.

— Ты хоть отвернись, я стесняюсь. — Оля почувствовала, как её лицо заливается краской.

— Поздно, заяц. Вставай, а то я тебя сам из воды выужу.

Они долго целовались, пока он заворачивал её в мягкую махровую ткань, а потом действительно подхватил на руки и унёс в спальню, положил на кровать, укрыл одеялом, а сам забрался с другой стороны.

Оля первый раз в жизни засыпала в объятиях мужчины. Его ровное и спокойное дыхание щекотало шею. Она повернулась, поглядела на спящего Михаила. И снова подумала, что ни о чём не жалеет.