Эта девочка моя - Юлия Рябинина

Я не находила себе места. Время шло, а известий никаких не было ни от Эдика, ни от… Андрея.

– Лесёнок. Дыру в полу протрешь, – одернула меня мама.

– Мам, не до шуток сейчас, – отмахиваюсь от нее.

– Согласна. Надо примерить платье. Вдруг нужно будет где-то перешить. Через два дня свадьба.

Я застываю на месте.

– Мам – это шутка? – смотрю на женщину раскрытыми от недоумения глазами, но она отводит взгляд. – Мам, Эдик меня ударил. Я за него замуж не пойду. Или тебе все равно, что он будет бить твою дочь? Ты меня для чего растила, мам? Чтобы я была грушей для битья?

– Лесь, ну не преувеличивай, – обнимает меня за плечи Крестная. – Тут ты и сама немного виновата. Знала же, что твой Эдик ревнивый до одури, зачем с этим мажором каталась?

– Это не мажор, а друг, – ложь получается неубедительной.

– Лесёнок, Клава права. Ты же сама спровоцировала Эдика. Я уверена. Он понял, что был не прав. Вот посмотришь. Сегодня же приползет на коленях, извиняться будет.

Я скептически посмотрела на маму.

Это, видимо, сон. Все против меня. Где найти защиту? У кого? Даже если родная мать против меня.

От Эдика вестей в этот день я так и не дождалась. Ровно, как и от Андрея.

Закрывшись в комнате, я весь вечер провела в истязании самой себя, дико переживая за Андрея. Я ему даже позвонила несколько раз. Но телефон парня был не в сети. Поэтому я проверяла телефон каждые пять минут. Боялась пропустить смс от парня.

А вдруг его Эдик с друзьями сильно избили и вместо участка его отправили в скорую?

А если Эдик сломал ему руку или ногу?

А вдруг у него сотрясение или еще хуже сломан нос или разрыв селезенки?

Своими “вдруг” и “а если”, я довела себя до крайней точки кипения.

Сидеть взаперти и в неизвестности у меня уже не было сил. Поэтому я позвонила Марине и договорилась с ней о встрече.

– Ты куда? – удивленно вскинула бровь мама, когда увидела меня одетую для прогулки.

– Прогуляюсь с Мариной, – бросила ей.

– Лесь. Не делай глупостей только. Я тебя прошу, – доносится до меня взволнованный голос мамы.

– Мам, мы во дворе погуляем. Ничего криминального? Или может мне вообще больше на улицу не выходить? Чтобы этого придурка не провоцировать? А то вдруг он в следующий раз к столбу меня приревнует? Или к лавочке? – иронизирую.

– Лесь, я за тебя волнуюсь, – мама складывает на груди руки.

– Если бы волновалась, мам. Не отдавала бы меня замуж за Эдика, – обиженно кидаю ей.

– Лесь, ну ты же понимаешь, почему так надо поступить? – с мольбой в глазах просит мама.

– Понимаю, мам. Я все понимаю. Поэтому, чтобы Сереженьке сиделось в тюрьме комфортно, я добровольно пожертвую ради него своей свободой, выйдя замуж за зверя, – зло отвечаю маме, резко разворачиваюсь и выхожу из квартиры, громко хлопнув дверью.

Быстро сбегаю по порожкам вниз, старательно глотая слезы. Ругаю себя за то, что все высказала маме. Она не виновата ни в чем. Я сама согласилась на эту авантюру с замужеством. Меня никто не заставлял. Мама ни в чем не виновата. Во всем виноват брат и Эдик. Ненавижу его.