Наперегонки с ветром - Виктория Осадчая

❤️ ВЕТРОВА ❤️

— Тебя он хочет видеть в первую очередь, — заявила мама, показывая мне приглашение от Юматова старшего, которое гласило, что такого-то числа, во столько-то по времени, он приглашает нашу семью в составе трёх человек на свой юбилей. Во как! И особое распоряжение на мой счёт.

— Мам, это уже завтра, — возмущаюсь я. — У меня, между прочим, планы.

— Отложи, — совершенно буднично заявляет она, словно я несмышленный ребенок.

— У Ирки, между прочим, день рождения. Человеку не каждый день исполняется двадцать один.

— Милая, лучше не перечить папе, который тверд в своих намерениях оттащить тебя туда. Ибо твое совершеннолетие грозит превратиться в фиаско.

— Б***дь! — вырывается, на что родительница недовольно фыркает. А моя подруга недовольно фыркает по поводу того, что я на ее празднике не появлюсь.

— Думаю, Юматов не будет праздновать до ночи, как это любите вы, — подмигивает мама, — потерпи до десяти, и потом я тебя прикрою.

— Господи, ты самая лучшая мама на свете, — выдыхаю я облегчено. Ирка тоже лыбится во все свои тридцать два, оставляя на щеках задорные ямочки. Видимо, не все потерянно.

И как только за мамой закрывается дверь, подруга снова включает дисплей Айфона, где до этого рассматривала Руслана.

Мамаева моя подруга детства, с которой мы были не разлей вода. Потом она с родителями умотала за границу, а три года назад они вернулись, но уже совершенно в другой район. Так что виделись мы хоть и не очень часто, но дружба крепкая, как говориться, не сломается. Поэтому её праздник был для меня важен. Но вот, что мне делать на стариковском юбилее, совсем не понимаю. Ещё и папа туда же.

Я: «Ты все так же слишком занят?» — набираю младшенького, от которого снова сутки ни слуху, ни духу. Он говорил, что у низ спонсорский заезд и сейчас все силы отданы какому-то мега-крутому чемпионату, после которого он будет участвовать в европейском первенстве.

Руслан отвечает только через пару часов. И то не пишет, а звонит. Некогда ему тыкать по клавиатуре. Это даже хорошо.

— Привет, Ветерок, — за три дня он задолбал меня этим прозвищем. Я сначала дико злилась, но начала привыкать.

— Дела как? — начинаю издалека, пока Ира мечтательно закатывает глазки, кайфуя от его низкого бархатистого голоса. У меня тоже мурашки пробегают, и сердце колотиться, как заведенный заяц-барабанщик.

— Отлично! У меня через полчаса заезд.

— Матерь божья! Вам там как, удачи можно желать?

— Конечно! И ещё мысленно болеть.

— Так я всеми фибрами там с тобой!

— Это будет замечательно! Ты что-то хотела?

— Да, — мнусь я. — Твой отец настоятельно просил чтобы я завтра была на его приеме в честь юбилея.

— Понятно, — тон голоса его не меняется, но понять я не могу зол Руслан или веселится от подобной ситуации. — Завтра при встрече я тебе объясню в чем дело. А потом сама решишь, как это воспринимать.

— При встрече? Ты тоже будешь? — удивляюсь я, а может радуюсь.

— А ты думаешь, мне дадут это пропустить?

Так, спокойно, Ветрова! Это не катастрофа ведь, а всего лишь прием в доме, где вырос Руслан. Или не вырос? Вот этого я не знала. Нет, мы, конечно, много общались, и я кое-какие факты мотала себе на несуществующий ус, думая, что мне это когда-то пригодится и тем самым просто захламляла карту памяти в голове.

— У него кубики есть? — поинтересовалась Ирка, когда мы с Русом распрощались.

— Есть, — призналась я, вспоминая, как лапала его, сидя за его спиной на мотоцикле. Руки тут же начало показывать от тех ощущений.

— Он же не в твоём вкусе, — умоляюще надвинула подруга бровки пониже.

— В этом-то и проблема, что вкусы у меня резко поменялись. И мне это не нравится.

— У него должен быть симпатичный друг, по-любому, — заключила Иринка.

— Фух, — выдыхаю взволнованно. — Завтра спрошу!

❤️ЮМАТОВ❤️

Смотрю на неё и у меня перехватывает дыхание. В который раз убеждаюсь, что вызывает эта девчонка в моем организме самые похабные желания. Даже в вечернем длинном платье. Она такая тонкая, горделивая, изящная. Как говорит мама, в таких чувствуется порода. С Ветровой свою родительницу я не знакомил, но она полностью подходила под тот типаж, о котором говорила бывшая госпожа Юматова, ныне имеющая фамилию Гросс.

— Еще скажи, что она тебе не нравится. Все гляделки сломал, — хлопает ободряюще меня по спине отец, поймав на месте преступления.

— А разве она может не нравится? Красивая девушка, которая у любого нормального мужчины будет вызывать интерес.

— Я представляю, какие у меня красивые внуки будут, стань она моей невесткой.

Я аж поперхнулся собственной слюной. Об этом он ещё не заговаривал со мной. А тут хрясь, и о внуках уже думает.

— Миленка тебе ещё спиногрызов нарожает, — откашлявшись хмыкаю, сдерживая порыв уйти от этого бестолкового разговора.

— Староват я для детей.

— Это сказывается то, что тебе уже исполнилось полвека?

— Мне положено уже ворчать по-стариковски.

— Ты не исправим, — смеюсь

Если кто-то со стороны можно подумать, что у меня с отцом плохие отношения, то это только домыслы. Да, они не идеальные, и мы с ним далеки от идеала. К тому же, он сейчас как бы спит с моей бывшей, и с мамой они разведены. Но, например, он два года был один после того, как мама ушла от него. А то, что я стремился к независимости, это только потому что, хотел немного сменить род деятельности. И в силу подростковых обид, когда чувствовал себя непонятым и непринятым, иногда сталкивался с ним своим тяжёлым характером. И в этом случае минус на минус плюса не давали, ведь он был такой же упрямый как и я.

А между тем, Ветрова своей легкой поступью приближалась к нам. Должен заметить, что на шпильке она держалась очень уверенно. И она вытягивала её ноги просто до невероятной длины. Хотя под вечерним платьем трудно было разобрать. Но я догадывался. Чувствовал себя котом, который позарился на хозяйскую сметану. Разве что не облизывался.

— Добрый вечер, — пропел её голосочек. Батюшки, недавно он материл потекший холодильник, а тут прям сама невинность. Только нимба не хватает.

— Добрый, Аврора, — пропел и я, копируя её манеру. Глазки серые сузились, на губах появилась легкая ухмылка, которая на сулила ничего хорошего. А любоваться ею мне помешал отец, который облобызал девушку в обе щеки. Милена напряглась, как струна, даже шею вытянула гусыней, чтобы ее благоверный чмокал куда положено и не сантиметром правее или левее. Охрана не дремлет, охрана бдит, чтобы вдруг если что сразу в волосы, как драная кошка и верешать.