Ассистентка - Юлия Оайдер

- Я хотела у вас отпроситься, чтобы съездить в больницу в это время. Вы позволите? - с надеждой спрашиваю я, сминая уголки на листке с контактами спонсора и судьи.

- Что-то серьезное? - обеспокоенно уточняет начальник.

- Не со мной. В первую больницу, у меня там мама, - ответ получается слишком тихим, а голос сам собой срывается на последнем слове.

- Ты не поверишь, мне тоже нужно в эту больничку, - отвечает начальник. - Собирайся, Лия Яновицкая, поехали.

Не стала отпираться, раз Авдееву было по пути. Села на переднее сидение его машины и погрузилась в телефон, наслаждаясь какой-то приятной иностранной мелодией по радио. Не знаю о чем говорить с мужчиной и стоит ли вообще, поэтому открываю диалог с Ингой, так жаждущей моего внимания.

Инга: «Ты решила зажопить свою днюху?»

Я: «С чего ты взяла?»

«Не слышу объявления о месте

и времени тусовки, красотка!»

«Еще целая неделя, угомонись!

Уж тебя и Вову я точно позову, не переживай.»

«Как первый рабочий день?

Опоздала, нагрубила, не справилась?»

«А ты в меня веришь, подруга.

Все хорошо, еду с начальником в больницу к маме.»

«Когда это у нас стало обязательным

знакомить босса с родителями?»

«Нам просто по пути, дуреха!»

«Как Виктор? Ничего не писал?»

«Нет.»

«Пригласи его на днюху, напиши сама!»

Убираю телефон и с грустью смотрю на пролетающие мимо автомобили. И ведь правда, возможно, что мое приглашение на вечеринку послужит первым шагом. Вот только проводить эту вечеринку негде, не на что и не хочется совсем.

- А что с мамой? - вдруг прерывает тишину Авдеев, как бы невзначай задавая вопрос.

- У нее не так давно был сердечный приступ, она в очень тяжелом состоянии в больнице. На аппарате жизнеобеспечения...

- Значит, ты живешь с отцом?

- Да, - искренне надеюсь, что Станислав не спросит что-то про отца или его работу. Не станет уточнять, почему я еду одна. Не хочу рассказывать слезливых историй. - А вы к кому едете? - стало невыносимо интересно мне.

- К Рику, он лежит там в отделении хирургии вроде бы, весь поломанный, бедняга, - вздыхает Авдеев, заворачивая на парковку. - Номер мой запиши, если освободишься раньше — позвони.

Поднялась на нужный этаж, провела все необходимый стерильные процедуры, надела халат. Как-то слишком печально в этот раз смотрела на меня дежурная медсестра, пропуская в палату.

- Доктор скоро подойдет к вам, - коротко говорит милая женщина и оставляет меня наедине с самым родным и близким человеком.

Куча разных трубок, проводов, лампочек и каких-то показателей. Когда я в первый раз увидела маму в таком состоянии — мне стало до ужаса страшно, не могла смотреть на нее без слез, рыдала днями и ночами. Но со временем человек способен адаптироваться ко всему в его жизни, при этом надеясь на лучшее.

Рассказываю маме про работу, про Виктора, про своего начальника — все, что произошло со мной за эти пару дней. В ответ получаю лишь размеренное пиканье медицинского прибора.

- Добрый день, - заходит в палату пожилой доктор. - Лия, нам с вами нужно поговорить.

Сердце словно чувствует неладное, а по позвоночнику бежит холодок. Мы выходим в коридор, где доктор обрушивает на мою голову слишком тяжелую для принятия правду.

- Жизненные показатели вашей мамы стремительно падают, - словно обухом по голове, а перед глазами в миг все расплывается от нахлынувших слез. - В силу отсутствия должного финансирования и материальной части, мы не сможем больше ничего сделать.

- Чем ей можно помочь? - стараясь сдержать всхлип, спрашиваю я. Снова чувствую холодный страх, пожирающий душу изнутри.

- В наших условиях ничем, - грустно пожимает плечами врач. - Если бы вы смогли транспортировать ее в какую-то коммерческую клинику, а лучше всего — заграницу...

- Сколько это может стоить? - в ответ получаю страшную сумму. Тут даже продажей себя на органы не расплатиться. - Вы мне предлагаете сидеть и ждать, смотреть, как моя мама медленно умирает? Неужели нет никакого другого пути?!

- Простите, но мы и так делаем все возможное, - вздыхает врач.

Не помню, как выбралась на улицу. Задыхаюсь от бессилия, мне катастрофически не хватает воздуха. Трясущимися руками расстегиваю воротник блузки, безжалостно отрывая неподдающуюся пуговицу. Прислоняюсь к стене спиной, размазывая по щекам горькие слезы, а в голове лишь одна отчаянная мысль:

Как же так, Господи, за что, почему?!