Не нужно слов - Дениза Алистер

* * *

Обед проходил в спокойной и дружеской атмосфере и был просто великолепен.

Они сидели в крошечной таверне, которую однажды случайно обнаружили. Фредерик знал, что здесь их никто не потревожит ни просьбой дать автографы, ни предложением вместе выпить. Тут они были вдвоем – мужчина и женщина. Им был обеспечен прекрасный ужин с вином, в интимной обстановке, при свете свечей. К концу ужина улыбка Кэтрин стала более непосредственной, и выражение тревоги, которое Фредерик видел в ее глазах в начале вечера, постепенно исчезло.

– Мне показалось, что я не ела целую неделю, – сказала Кэтрин, доедая нежный ростбиф – фирменное блюдо таверны.

– Хочешь еще кусочек от моего? – Фредерик показал на свою тарелку. Девушка со смехом ухватила кусок печеной картошки.

– Может, мы что-нибудь завернем и захватим с собой? Я хочу оставить место для десерта. Видишь там поднос с пирогом?

– Пожалуй, я лучше заверну тебя и доставлю прямо на Северное море, в Сандерленд.

Кэт засмеялась.

– Я буду мешок с костями, пока доеду до твоего Сандерленда.

– Одна остановка на ночь по пути – и только, – уверил ее Фредерик. – Я говорил с Клиффордом Толливером. – Он рассеянно накрутил на палец прядь ее волос.

– Очень мило с твоей стороны.

– Я встречу тебя в Нью-Йорке в конце твоих гастролей, и прямо оттуда мы полетим ко мне.

– Хорошо, но лучше все это объяснить Марианне, у меня плохая память на даты и время. Значит, пока ты остаешься здесь?

– Я проведу в Лондоне две недели. – Он погладил ее по щеке, но она отмахнулась, тогда он дружески похлопал ее по руке. – Я читал, что твой последний концерт произвел сенсацию. – Он снова взял ее за руку и стал играть с золотым браслетом на ее запястье.

– О! Я была даже более великолепна, чем написали газетчики.

– Хотел бы я видеть тебя. Я так давно не слышал, как ты поешь.

– Ты слышал меня два дня назад, в студии, – напомнила она, высвободив руку и потянувшись за своим бокалом с вином. Тогда он взял другую ее руку. – Фред! – сказала она полушутливо.

– Я хорошо слышал тебя через наушники, – продолжил он, – но это не то же самое, когда наблюдаешь, как ты двигаешься во время концерта или поешь для меня.

О, как легко он умел обволакивать ее своими речами!

– Угадай, чего я хочу именно сейчас?

Он увидел насмешливые искорки в ее глазах.

– Десерт, – ответил он.

– Фред, как хорошо ты меня знаешь, – засмеялась она.

Кэтрин захотела где-нибудь потанцевать. По общему согласию, они избегали ресторанов, где были известны, предпочитая уединенные места в городе. Поэтому направились на окраину в прокуренную забегаловку, незаконно торгующую спиртными напитками. Но там был хороший оркестр с полдюжиной музыкантов. Фредерик и Кэтрин играли в нем когда-то, начиная свою карьеру. Они думали, что там их никто не узнает. Через двадцать минут поняли, что ошиблись.

Их моментально заметили. Девушки и парни появились точно из-под земли, и тут же потянулись руки с блокнотами, бумажными салфетками – для автографов.

– Тебя и здесь знают, – засмеялся Фредерик и начал подталкивать Кэтрин к выходу. Потанцевать им не удалось.

В течение буквально нескольких минут они оказались в ловушке, отвечая на поток вопросов. Фредерик опасался, что в толпе они потеряют друг друга. Их толкали, когда они медленно продвигались к двери. Но Фредерик надеялся, что толпа будет вести себя достаточно пристойно. По местным понятиям было еще довольно рано, и ребята не успели много выпить. Он старался вывести Кэтрин скорее на улицу. Ситуация, в которой они оказались, была взрывоопасной. Настроение толпы внезапно могло измениться. Достаточно было одного агрессивного фаната, и обстановка могла стать неуправляемой. Кэтрин отбивалась, как могла, но чьи-то руки уже тянулись к ее волосам. Фред, наконец, вытащил ее из сомнительного заведения на свежий воздух и только тут вздохнул с облегчением. Несколько человек выбежали за ними на улицу и умудрились получить автографы певицы на пути к машине.

– Черт возьми! Извини, – сказал он, закрывая дверцу машины за Кэтрин. – Я должен был лучше знать, куда тебя веду.

Девушка откинула с лица волосы и повернулась к своему спутнику.

– Не глупи, я ведь сама хотела сюда пойти. Кроме того, эти люди довольно милые.

– Они не всегда милые, – пробормотал он, уже выехав на шоссе.

– Конечно, я довольна, что мы удрали. Фанаты иногда забывают, что мы тоже из плоти и крови.

– Поэтому они хотели получить по ломтику нашей плоти, чтобы отнести домой.

– Да, – сдержанно сказала Кэтрин, – помню, я видела по телевизору твой концерт несколько лет назад. Фанаты смели охрану. Казалось, они не кусочки оторвут от тебя, а проглотят целиком. Это было ужасно!

– О, они так любят меня, что готовы сломать мне парочку ребер.

– Ох, Фред, это так страшно! Я прежде не знала об этом.

Он засмеялся и пожал плечами.

– Такова неприятная сторона нашей работы. Порой у меня остается скверный осадок после концерта. По крайней мере, на некоторое время. Но через это надо уметь переступить. А сегодня твой охранник оказался в трудном положении. Но мы нуждаемся в стимулах, не так ли? Вознаграждающие нас аплодисменты! Ради чего еще делать то, что мы делаем? И ради чего бесчисленное количество людей стремится на сцену? Для чего ты добивалась славы, Кэт?

– Ради спасения себя, – не раздумывая ответила она. – Музыка всегда была тем, что меня поддерживает – постоянно и надежно. Мне необходимо нечто целиком принадлежащее мне. – Она повернулась и испытующе посмотрела на Фредерика. – А ты почему занимаешься пением и музыкой?

– Полагаю, в большинстве случаев по той же причине. Мне есть что сказать, и я хочу, чтобы публика помнила, что это сказал именно я.

Кэтрин засмеялась.

– А ведь ты был таким радикалом, когда начинал карьеру! Твои песни звали на битву, требовали борьбы!

– Я теперь зрелый, умудренный опытом человек, смотрю на многое по-иному.

– Жажда бурных аплодисментов мне не кажется признаком зрелости, – парировала она. – По чьей инициативе сократили содержание твоего последнего альбома?

Он бросил на нее взгляд.

– Это дело моих рук. Я бы немного уменьшил количество и твоих номеров. У некоторых из них была довольно слащавая аранжировка, насколько я помню.

Кэтрин энергично стукнула его по руке.

– Кэт, нельзя меня толкать, когда я за рулем.

– Но за эту «слащавую аранжировку» я получила награду – платиновую пластинку!

– Я высказал только свое мнение, – напомнил он ей. – А лирические стихи совсем неплохие. Может быть, немного сентиментальные.