Подонок - Анна Веммер

Андрей вдруг поднимает голову и смотрит прямо на меня. Я отскакиваю от окна, приземляюсь на больную ногу и тихонько скулю, прижимая ладони к пылающим румянцем щекам.

Возвращаюсь в постель и следующий час терзаюсь сомнениями: притвориться спящей или все же сделать попытку выпросить воды и мазь.

Дом большой, звукоизоляция в нем хорошая, поэтому я не слышу, что происходит внизу. Это не ветхое здание, это частный коттедж на личном кусочке северного моря. Неужели он принадлежит Андрею? Мне слабо в это верится. Если в это поверить, то исчезнет надежда, что кто-нибудь все же найдет меня прежде, чем Тихомиров решится на что-нибудь страшное.

Он приходит, когда становится совсем светло. Привычно не глядя на меня ставит на стол поднос с яичницей. Я с трудом прикусываю язык в последний момент, с губ уже срывается: "Опять яичница!".

– Подожди! – прошу, стараясь выглядеть спокойной. – Мне нужно воды. Я не могу пить из крана.

– Хорошо.

– И у меня очень болит нога.

– Твои проблемы. Не надо было устраивать истерику.

Каков наглец! А сам он, если бы какой-то мужик связал его и засунул в багажник, не устраивал бы истерики?

– Ну, пожалуйста, – прошу я. – Можно мне какую-нибудь мазь?

– Я подумаю.

Не то чтобы меня устраивает такой ответ, но большего не дано. Андрей уходит, а мы с яичницей остаемся наедине друг с другом. Я пытаюсь заставить себя поесть, но организм успокоился после стресса и реагирует на яйца привычным образом: легкой тошнотой. Знаю, что через несколько часов завтрак станет еще противнее, но голод почти не ощущается, и я тяну.

Сколько проходит времени, не знаю, но Андрей снова возвращается. На этот раз с литровой бутылкой воды. Ставит ее на стол и… забирает поднос с нетронутым завтраком.

– Эй! Я же не поела!

– Твои проблемы, – снова получаю ответ.

– А мазь?

Но дверь уже закрывается.

Ладно. Пусть будет вода, я не планировала худеть, но легкое голодание организму не повредит. И зарубка на будущее: есть предложенное сразу.

Господи, как же мне скучно и тоскливо! Минуты и часы тянутся бесконечно. Я брожу по комнате, игнорируя боль в ноге, делаю зарядку, немного сплю. Кажется, я в чистилище. Зуб даю, что там примерно так же уныло и тревожно. И не происходит ни-че-го.

Правда, к вечеру Андрей возвращается. Когда я уже готова лезть на стенку от раздирающей изнутри скуки, он заходит в комнату, держа в руке какой-то синий тюбик. Мазь!

Я, наверное, должна рассыпаться в благодарностях, но, кажется, что меня кто-то проклял. И боги, хранящие заложниц, отвернулись от моего чердака. Потому что вместо "спасибо" я выдаю:

– Я хочу в душ.

– Ты своего уже лишилась. Перехочешь.

– Думаешь, тебе будет приятно, если заложница будет грязная? Со спутанными волосами?

– Мне будет плевать. Тебе нужна мазь или нет?

– Ну, пожалуйста, – сдаюсь. – Я больше не буду.

– Что не будешь?

– Убегать. Ломать. Пусти меня в душ, пожалуйста.

Во всех руководствах для оказавшихся в руках похитителей пишут совет: не смотрите им в глаза! Не наталкивайте их на мысль убить заложника, как ненужного свидетеля. Наверное, это не мой случай. Но об этом я не думаю, я просто смотрю на Андрея. На самом деле я вижу его второй раз в жизни, хоть и успела жизнь эту разрушить.

Он очень привлекателен. Светло-русые волосы, тонкие черты лица, очень выразительные глаза. Я не могу смотреть в них слишком долго, но до ужаса хочется заглянуть, узнать, что за маской, которую он надел. Что ждет меня и на что способен он.

– Хорошо. Пошли.

Еще одна маленькая победа. Не последняя, хочется верить.

***

Это сложнее, чем я думал. Причинить ей боль казалось таким естественным желанием все эти годы. Я не мог добраться ни до нее, ни до тех, кто действовал через нее, но с упоением ждал этого момента. А теперь приходится менять план прямо по ходу дела.

Сергеева должна была меня бояться. Томиться в неизвестности и не быть уверенной в том, доживет ли до утра. А вместо этого ее уже заботят душ и мазь для ушибленной ноги. И не удивительно, я ведь сам пообещал ее не трогать. Меня поразил испуганный взгляд, поразила мысль о том, чтобы и вправду ее мучить.

Я не хочу становиться настоящим насильником. Хотя меня все таковым и считают.

Мы идем до второй ванной комнаты с душевой кабиной. Есть еще одна на первом этаже, но там угловая здоровая ванна, а я не готов ждать, пока Сергеева вволю поплещется.

– У тебя десять минут, – говорю я, когда мы оказываемся внутри. – И если ты что-нибудь выкинешь или сломаешь, я запру тебя в чулане на сутки. Будешь спать стоя.

– Я ничего не сделаю.

Удивительно кроткая и послушная девочка. Будто и не она носилась вчера по территории, предварительно расхреначив половину ванной.

Сергеева вопросительно смотрит, и мне становится смешно.

– Что?

– Ты… выйдешь?

– Нет.

В ее глазах снова вспыхивает страх.

– Я уже однажды оставил тебя один на один с ванной комнатой, и что ты сделала? Нет уж, либо ты быстро моешься под моим наблюдением, либо мы возвращаемся в комнату.

Она медлит, и я начинаю злиться.

– Я уже говорил, что не собираюсь тебя трогать. Успокой свое самомнение, ты не настолько хороша, чтобы мужчины в твоем присутствии теряли голову. У тебя осталось восемь минут.

Она смеряет меня возмущенным взглядом, но заходит в душевую кабинку и только там снимает рубашку. Матовое стекло скрывает все подробности, оставляет лишь силуэт. Я думал, наблюдать за ней будет просто, но оказывается, что скрытое полутонами еще привлекательнее, чем полностью доступное.

Так странно возбуждаться от контуров соблазнительного девичьего тела, когда в полном доступе многогигабайтная коллекция порнухи. Уже давно нет никакой тайны в женском теле, за пару кликов в браузере можно получить контент любой степени эротичности. И уж тем более не должна возбуждать Лиана Сергеева.

Но она превратилась в очень красивую девушку, и этого я в своих планах не учитывал. Но и отступать не собираюсь, уйти сейчас это все равно, что признать поражение.

В конце концов, я имею право на эстетическое удовольствие.

Шум воды стихает, а из-за двери душевой появляется мокрая светлая голова.

– Я не взяла полотенце, – признается Сергеева.

Я молчу.

– Ты не принесешь?

– Ты всерьез считаешь, что я сейчас метнусь тебе за полотенцем? – спрашиваю я в ответ. – Твои проблемы.