Пробуждение любви - Кэрол Мортимер

Послышался сдавленный смешок.

— Это самые лучшие слова из тех, что вы мне говорили.

Как она бесит! — уже не в первый раз подумал Алехандро. Раздражающая, слишком прямолинейная и саркастичная… Но в то же время он не мог не признать, что в обществе этой женщины ему ни одного мгновения не было скучно. И это его беспокоило.

— Мне действительно нужно идти и сделать несколько звонков. Что теперь? — спросил он, снова увидев на лице Брин выражение неодобрения.

Она пожала плечами.

— Интересно, а когда у вас будет время для Майкла?

— Мы только что пообедали вместе. — Алехандро вновь нахмурился.

— Совместная еда и совместное времяпрепровождение с ребенком — это разные вещи.

Невероятно! Никто никогда не разговаривал с ним подобным образом.

— Скажите, Брин, вы имеете представление о том, как приручают дикого жеребца?

На лице Брин появилось недоумение.

— Тогда я вам скажу, что для этого нужно иметь прежде всего терпение. Сначала следует дать жеребцу привыкнуть к вашему присутствию, звуку вашего голоса. Только тогда вы можете начать дотрагиваться до него, разговаривая с ним. И снова должно пройти какое-то время. Но теперь, когда он уже немного привык к вам, можно попробовать положить седло на его спину и взнуздать. Потребуется еще какое-то время, прежде чем вы сможете сесть в седло. Если же вы попытаетесь сделать все это слишком поспешно, вы только навредите животному и все испортите.

Брин во все глаза смотрела на него.

— Вы хотите сказать, что в отношении Майкла вы применяете те же приемы, что и для приручения дикого жеребца? — спросила она, не веря своим ушам.

Алехандро пожал широкими плечами.

— Это испытанный метод.

— Вы… вы… — Щеки Брин стали пунцовыми, глаза запылали гневом. — Вы так же приручаете и женщин? Нежно разговариваете с ними, касаетесь, ласкаете, а уже потом укладываете в постель? — Возмущению Брин не было предела.

Плотно сжав челюсти, Алехандро смотрел на нее с яростью.

— Вы не имеете права…

— Имею, если именно таким путем вы намерены сближаться с сыном! Это просто невероятно, понимаете вы это? — Она покачала головой, все еще не веря услышанному. — Непостижимо! Неужели вам кажется, что управлять чувствами маленького ранимого мальчика можно так же, как приручать жеребца?

— А вы, Брин, никогда не задумывались, насколько трудна эта ситуация для меня?

— Прошу меня простить, Алехандро, — в голосе Брин опять зазвучал сарказм, — но в этой ситуации отнюдь не ваши чувства для меня на первом месте.

— Понятно, что чувства Мигеля для вас важнее. Обо мне же вы думаете лишь самое худшее.

— А как мне думать о мужчине, который шесть лет уклонялся от своих отцовских обязательств.

Глаза Алехандро угрожающе сузились.

— Та-ак… теперь наконец вскрылась истинная причина вашей неприязни ко мне.

— Я никогда и не скрывала ее.

Он бросил на Брин ледяной взгляд.

— Вы не знаете, что произошло между мной и Джоанной семь лет назад.

— Я знаю достаточно, — заверила его Брин. — Джоанна не доверяла вам настолько, чтобы сообщить о своей беременности, не говоря уже о том, чтобы позволить вам участвовать в жизни ребенка.

Алехандро пытался обуздать свой гнев, понимая, что Брин оценивает ситуацию со своих позиций, уверенная, что знает правду о том, что случилось семь лет назад. Но гнев не утихал.

— Я советую вам не судить о том, чего вы не знаете и не понимаете, — холодно произнес он.

Брин вскинула голову, ее синие глаза сверкали.

— Вы холодный и надменный тип. Ваше высокомерие просто безгранично.

Он продолжал смотреть на нее несколько долгих секунд, решая, то ли продолжить словесную баталию, то ли схватить Брин и целовать ее до бесчувствия.

Победило последнее.

Он притянул к себе ее стройное тело, ощутив шелковистость кожи, и завладел нежными губами.

Поцелуй был таким неожиданным, таким страстным, что Брин ничего не смогла сделать, кроме как ответить. Ее руки сами по себе поднялись и буквально вцепились в его широкие плечи.

И вдруг Алехандро отстранил ее и оглянулся на Мигеля. Слава богу, тот не увидел этой сцены.

— Я должен идти. — Широким шагом он направился к дому. Было заметно, как напряжены его спина и плечи.

А Брин, глядя ему вслед, чувствовала, что вместо негодования испытывает сожаление, что поцелуй закончился так скоро…