В полете фантазий - Пенни Джордан

— Вы не находите, что некоторые из этих машин несколько тяжелы для грунтовой дороги? — неуверенно спросила она девицу.

— Они въедут в лес, — ответила та, пожимая плечами. — Даже если их придется тащить на буксире. Но смогут или нет выехать назад… плевать. Мы проживем здесь несколько месяцев. — Она с вызовом улыбнулась Молли. — А сейчас кое-что для ваших читателей, от чего их действительно бросит в дрожь.

Молли неуверенно посмотрела на лес перед ними. Он выглядел таким чистеньким и ухоженным… Она вздрогнула, когда один из грузовиков раздавил колесом тонкое молодое деревце. Здесь вряд ли достаточно пресной воды и определенно нет канализации, а в колонне можно было насчитать не меньше сотни машин.

— Послушай, нам нужно где-то жить, — проговорила девица, очевидно догадавшись о ее мыслях, и прибавила с вызовом: — Ты представляешь, каково это, когда с тобой обращаются как… как с прокаженной, всюду гонят и… и поносят? Мы все имеем право жить нормальной, достойной человеческой жизнью и только этого просим. Хотим, чтобы нас оставили в покое. Мы хотим жить, как хотим.

Она говорила так страстно и искренне, что в Молли немедленно проснулось сочувствие. Она права. Каждый сам кузнец своего счастья.

— Мы не делаем ничего плохого, — продолжала проповедовать девушка, почувствовав, что симпатии Молли на ее стороне.

— Но это частная земля, — сочла нужным сообщить Молли.

— Сейчас — возможно, но по какому праву? — с жаром воскликнула девица. — Все эти земли, — она сделала широкий жест, охватывающий не только небольшой чистенький лес, но и прилегающие фермерские поля, — некогда принадлежали всем людям. Они — мы — должны иметь право на эту землю. Но ее похитили у нас, отняли силой оружия.

Она явно верит в собственную правоту, признала Молли и, вопреки первоначальной неприязни, ощутила симпатию к этой юной особе. Пусть даже и слегка побаивалась молчаливого присутствия мужчины, стоящего в двух футах от них и внимательно прислушивающегося к разговору.

— Но сейчас мы здесь и будем драться, чтобы отстоять принадлежащее нам по праву, — продолжила девица. — Исторически этот лес всегда был местом стоянки цыган, но в восемнадцатом веке, когда огораживали земли, цыган прогнали, их лошадей убили, мужчин посадили в тюрьму, а женщин изнасиловали. Мы имеем право жить здесь, и никто не сдвинет нас с места, пока мы сами не соберемся уйти. А это будет не скоро.

— Хорошо сказано, — согласился мужчина, подходя ближе и обнимая девицу. Его рука начала ласкать ее юное тело с такой чувственностью, что Молли инстинктивно отвела взгляд в сторону.

Нет, она не ханжа, далеко нет. Просто… просто в его отношении к девушке было что-то… неприятное. И пусть даже та улыбалась, Молли видела, как она напряглась под его рукой.

По тому, как он покрикивал на водителей колонны, по-прежнему вытекавшей из ворот, было совершенно очевидно, что это один из лидеров всей компании, если не сам вожак. Но в отличие от девицы он не обладал изысканным произношением, и от острого взгляда его прищуренных глаз по спине Молли пробежал холодок. Похоже, это не тот, совсем не тот человек, с которым можно вступать в спор.

— Вы говорите, что намерены остаться здесь на зиму, — Молли обратилась к девице. — Как вы предполагаете жить? Это место не предназначено для жилья. Здесь нет ни проточной воды, ни…

— На том конце леса по полю проложена водопроводная труба, — со знанием дела проговорила девица. — И как только он поймет, что не сможет избавиться от нас, обязанностью землевладельца будет обеспечить нас всем необходимым — построить душ с сортиром и все такое. Если нет… — Она пожала плечами, потом равнодушно прибавила: — Но он сделает. Я знаю…

— Сильви хорошо его знает. Ведь так, малышка? — прервал ее дружок.

— Конечно, знаю, — подтвердила девица, слегка тряхнув головой. — В конце концов, я прожила с ним четыре года…

Четыре года?

Четыре года. Молли попыталась скрыть свое потрясение.

На вид девице не больше двадцати. В крайнем случае, двадцать один. А значит, если правильно понимать ее намек, она стала любовницей этого самого землевладельца лет в шестнадцать. В шестнадцать лет она начала жить с Алексом?!

Небольшая группа вышла из леса и направилась к ним. Один из парней обратился к приятелю Сильви:

— Мы разместились и сейчас съездим в местный социальный фонд, чтобы они поставили нас на учет как безработных… Кто это? — кивнул он в сторону Молли, сплевывая резинку, которую до этого усиленно жевал.

Пытаясь не выдать отвращения, Молли ответила сама:

— Я репортер из местной газеты…

— Репортер?.. — насмешливо повторил парень. — К тому же из местной газеты… Ни…чего себе… А когда же прикатят телевизионщики? — спросил он у другого парня, отворачиваясь от Молли. — Нам нужно склонить публику на нашу сторону. Пусть будет в курсе, что мы здесь и намерены остаться. Ты знаешь, что за ублюдок владеет этим местом? Он попытается натравить на нас людей и вытолкать нас отсюда, едва узнает, что мы приехали.

— Пусть только попробует. — Это проговорила девица. Ее лицо пылало, глаза потемнели от нескрываемой злобы.

Что произошло между ними? Молли чувствовала все большую заинтересованность и симпатию к этой Сильви. Она бросила его или ему надоело и он вышвырнул ее прочь? Во всяком случае, что это за мужчина, который позволил себе соблазнить шестнадцатилетнюю девочку? И где были ее близкие, люди, которые обязаны уберечь и защитить ее?

— Попытается, будь уверена, — объявил ее приятель. — Но мы-то будем готовы встретиться с ним.

Молли нахмурилась. Инстинкт подсказывал ей, что за этой сценой стоит больше, чем видят глаза: что этой молодой женщиной движет личная месть к владельцу земли, кем бы он ни был.

Если так, то это их личное дело, твердо напомнила себе Молли. Она только репортер и обязана написать о появлении бродяг и их возможном влиянии на местное сообщество.

— Классное место для попойки, — заметил один из группы.

Краем глаза Молли увидела тоненькую юную девушку, подошедшую к ее собеседникам. Девушка укачивала плачущего младенца, второй малыш, едва научившийся ходить, терся сопливым носом о ее джинсы.

Она что-то — Молли не расслышала — сказала вожаку и, когда тот покачал головой, умоляюще схватила его за руку и зарыдала.

— Но мне нужны эти деньги. Ты же знаешь… — слышала Молли протесты девушки, когда он начал отталкивать ее.

Ей нужны деньги на что? На наркотики, мелькнуло подозрение у Молли.

И тут к ним с криком подбежал маленький мальчик:

— Кто-то едет на «лендровере»! Прямо по полю!

Пара у ворот обменялась взглядами.

— Он, кто же еще, — уверенно объявила Сильви, и в ее голосе Молли услышала воинственный задор.

Теперь она тоже заметила «лендровер», спускающийся с гребня холма на противоположном конце поля. Машина остановилась в паре ярдов от ворот. Молли вся сжалась, когда распахнулась дверца. Она уже знала, кого сейчас увидит перед собой.