Песня огня - Кэтрин Коултер

Шарль де Марсэ, герцог Бретонский, сидел развалившись на стуле. Мысли герцога были далеко от препирательства двоих рыцарей, спор которых ему предстояло решить. Он думал не о них, а о своей жене Алис и ее непомерных требованиях, продиктованных злобой и эгоизмом. Она всегда чего-нибудь требовала от него: новую драгоценность, новое платье — да вообще все, что только ей приходило в данный момент в голову! Черт бы побрал эту сучку, думал он с раждражением, ворочаясь на стуле. Она посмела выбранить его за то, что он приблизил к себе другую, когда эта холодная как лед стерва отказала ему в своем расположении.

Внезапный скрип стула заставил мгновенно умолкнуть рыцарей, и они выжидательно устремили взгляды на своего соверена.

Герцог махнул рукой.

— Продолжайте, — хмуро приказал он и добавил, обращаясь к своему писцу: — Ты, Симон, запиши суть… вопроса.

— Да, милорд, — отозвался Симон и снова сгорбился над небольшим столиком, на котором вел записи.

«Бедный Симон, — думал Шарль, — у меня на службе он скоро станет горбуном». Вздохнув, герцог подумал, насколько лучше было бы сейчас выехать на охоту. На дворе стоял прекрасный весенний день, воздух был чистым и свежим. Все было бы лучше, чем слушать препирательства о столь маленьком замке, что он, пожалуй, поместится у него под кольчугой. Оба молодых рыцаря нуждались в кровопускании, и герцог вяло размышлял, не стоит ли заставить их сразиться друг с другом. Но тут он заметил взгляд, брошенный на него Симоном — черт бы побрал наблюдательного старика! — и заставил себя снова переключить внимание на рыцарей.

Утренние слушания все тянулись и тянулись. Речи тяжущихся гудели у Шарля в ушах. Наконец он сообщил рыцарям, что рассмотрит все их вопросы, и, махнув рукой, отпустил.

— Милорд, — приблизившись, почтительно сказал друг и камергер Робер де Гро. — Здесь англичанин, он просит его принять, говорит, что дело неотложное.

Шарль, вопросительно подняв густые каштановые брови, перевел взгляд с Робера на дверь. И тут его словно подбросило.

— Грэлэм де Моретон! Какими судьбами! — взревел герцог, вскакивая со стула. — А я-то считал, что нам повезло и с тебя уже содрали шкуру в Святой Земле!

Грэлэм, отвесив насмешливый поклон, уверенно сделал шаг вперед, испытывая облегчение оттого, что Шарль его вспомнил и, судя по всему, был рад видеть.

— Сарацины не могут свалить англичанина, милорд! — расправив плечи, сказал он.

Шарль дружески обхватил его и похлопал по спине:

— Ты так никогда и не научишься выказывать почтение к тем, кто лучше тебя, а, Грэлэм?

— Эдуард, мой король, — заметил Грэлэм негромко, — не имел причины жаловаться на меня. Какой дьявол сообщил вам, что я был в Святой Земле?

Шарль рассмеялся и похлопал Грэлэма по плечу.

— У твоего короля Эдуарда есть писцы, которые пишут для него письма и, значит, в отличие от остальных его сподвижников грамотны. Я слышал, Грэлэм, что ты один из немногих, кто вернулся из Святой Земли богатым.

— Да, — согласился Грэлэм, — возможно, даже привез побрякушку, достойную украсить прекрасную шейку вашей супруги.

— Это, пожалуй, самая приятная новость за сегодняшний день. Идем, милорд, потолкуем без свидетелей, и я выслушаю, что у тебя за неотложное дело ко мне.

Грэлэм последовал за герцогом через пышно убранный зал, полный щебечущих дам и кавалеров, в маленькую комнатку с двумя стульями и столом. Разглядывая француза, рыцарь подумал, что от придворной жизни Шарль обрюзг и потерял форму. Хотя он был всего на пять лет старше Грэлэма, его красивые черты портили ранние морщины, а стан отяжелел и брюшко уже отвисало мешком. Но в густых каштановых волосах герцога еще не было седины, а темные глаза блестели умом, и теперь скуку в них сменил острый интерес. Он выглядит вполне процветающим, думал Грэлэм, оглядывая богатый малиновый плащ хозяина и рукава его камзола, опушенные мехом горностая.

Не теряя времени, Грэлэм вручил де Марсэ брачный контракт.

— Я повенчан с Кассией де Лорис из Бельтера и прибыл сюда засвидетельствовать вам свое почтение, принести вассальную клятву верности и получить от вас официальные полномочия.

К изумлению Грэлэма, Шарль откинул назад голову и разразился громоподобным смехом.

— Вот хитрая старая лиса, — задыхался он от смеха, похлопывая рукой по пергаменту. — Ах! Я мечтаю увидеть лицо Жоффрея, пожелтевшее от злости! Бедный Жоффрей!