Одно идеальное лето - Пейдж Тун

– Спустимся к рифу? – вдруг спрашивает Джо.

– Конечно.

– Побежали. – Он с улыбкой бросается вниз по крутому холму. Я со смехом следую за ним, но в какой-то момент разбегаюсь так быстро, что не знаю, как смогу остановиться. Но мне удается. Я еле дышу, в том числе от смеха. Наклоняюсь вперед и хватаюсь за живот, пока не прихожу в себя.

– Ты даже не задохнулся!

Джо смеется над моим деланым возмущением. Он просто в прекрасной форме. Это несправедливо.

– Хочешь, я тебя понесу? – игриво спрашивает он.

– Даже не думай!

Он подходит ко мне, подняв бровь. Я выставляю вперед руку:

– Я предупредила!

Он с усмешкой хватает меня. Не обращая внимания на вопли, перебрасывает через плечо и бежит к каменным ступеням, ведущим к Танцующему Рифу.

– ОТПУСТИ МЕНЯ! – кричу я.

Он со смехом ставит меня на землю, и я ударяю его в грудь. Боже, да у него стальные мышцы.

– Ой. – Я шутливо растираю руку и направляюсь к ступеням.

– Не поскользнись, – предупреждает он на полном серьезе, придерживая меня за плечи.

– Лучше я пойду впереди, – говорит Джо, когда ступеньки заканчиваются, и с легкостью спускается по скалам вниз. – Осторожнее, – беспокоится он.

Я двигаюсь по скалам с куда меньшей ловкостью и скоростью. Он протягивает руки и ловит меня, когда я спрыгиваю с последнего выступа.

Мы идем по рифу, и он снова берет меня за руку. Вырезанный в скалах бассейн по-прежнему там, и в нем плещется вода, отражая хмурое небо. Я смотрю вперед, на пещеру. Я знаю, что мы направляемся именно туда, и внутри все сводит от волнения. Мы заходим в темноту.

Я глубоко вздыхаю и смотрю на место, где мы впервые занялись любовью. Судя по молчанию, Джо тоже вспоминает.

– Я по-прежнему люблю тебя, – вдруг говорит он, глядя на меня с тоской в глазах.

– Джо… – печально предупреждаю я.

Бросив взгляд на мое обручальное кольцо, он садится на землю лицом к выходу.

Я осторожно опускаюсь рядом.

Мы очень долго молчим. Пещера наполняется звуками волн, бьющихся о скалы. Наконец я пододвигаюсь поближе и кладу голову ему на плечо. Он обнимает меня и прижимает к себе. Это невыносимо.

– Ты меня еще любишь? – спрашивает он.

Я отвечаю не сразу:

– Да.

Джо сразу напрягается. Кажется, он боится даже вымолвить слово, чтобы меня не спугнуть.

– Но Лукаса я тоже люблю.

Нужно быть с ним честной.

– Сильнее, чем меня? – дрожащим голосом уточняет он.

Я заглядываю ему в глаза и чуть заметно качаю головой.

– Элис… – Он прикасается рукой к моему лицу.

Нет. Нет, нет, нет, не целуй меня. Я не хочу изменять мужу.

Но его губы находят мои, и устоять невозможно. Я целую его в ответ.

Это не по-настоящему. Не по-настоящему. Я попала в другую жизнь…

Поцелуи становятся глубже, и мы падаем на твердые камни. Я так хочу его. Сильнее, чем кого-либо. Сильнее, чем когда-либо за все эти годы.

– Я люблю тебя, – шепчет он.

Лукас.

– Стой.

Лукас.

– Прекрати! – Я отталкиваю его. – Я не могу. – Я взволнованно начинаю вставать. – Я замужем! Мне нужно идти. Ехать к родителям или в Германию.

– Нет! Пожалуйста, нет. Не надо. Прости. Я тебя больше не трону.

Если честно, это последнее, что я хочу от него услышать, но я медленно киваю.

– Нужно возвращаться. Скоро стемнеет.

Он снова с удивительной ловкостью вскакивает на ноги, и я вспоминаю, что передо мной знаменитый актер Джозеф Страйк. Большую часть обратного пути мы молчим.

Недалеко от дома Джо вдруг останавливается и смотрит на землю. Я изумленно вспоминаю, что именно здесь мы нашли Дайсона. Подхожу к нему и беру за руку. Мы идем дальше.

– Никогда не думал завести еще собаку? – тихо спрашиваю я, подходя к калитке.

Джо быстро качает головой и отпускает мою руку.

– Это несправедливо. Я слишком много путешествую.

Он открывает и придерживает для меня калитку.

– Никто не может присматривать, пока ты в разъездах?

– Элис, это не в моем духе, – с улыбкой говорит он.

Я вытаскиваю из кармана ключи и открываю дверь. Мы заходим внутрь и раздеваемся.

– Хочешь, разожгу камин? – предлагает он.

– Было бы здорово.

– Отлично, – он идет в гостиную.

– Что хочешь на ужин? – кричу я вслед. Он возвращается и заглядывает на кухню.

– Черт! О еде я не подумал.

– Не волнуйся, я подумала.

– Как всегда, все распланировала, – улыбается он. – У меня нет особых пожеланий. Ты знаешь, что я люблю.

– Ты точно не на какой-нибудь модной макробиотической диете?

– Новогодние обещания? – улыбается он.

– Как провел Рождество?

– Никак. Сидел в отеле. Как в любой другой день.

Я вздыхаю. Он пожимает плечами и возвращается в гостиную. Ужасно грустно, что ему не с кем встречать Рождество. Похоже, у него так было всегда, с детства. У него нет семьи. Меня переполняет жалость. Немного постояв, я иду к Джо. Он складывает в камин дрова. Я сажусь на диван и наблюдаю. Он поднимает взгляд.

– Что такое?

– Ужасно, что тебе не с кем встретить Рождество. Нужно было пригласить тебя домой к моим родителям.

Он усмехается:

– Не уверен, что они бы обрадовались. Опять этот придурок, только на этот раз он разрушает нашей дочери брак, а не просто мешает ей учиться.

Я бросаю на него выразительный взгляд, но молчу.

– Умираю с голода, – прозрачно намекает он.

– Уже иду! – Я вскакиваю и возвращаюсь на кухню.

Вскоре туда приходит и он.

– Что на ужин?

– Не злись, но у меня только готовая еда.

– Почему я должен злиться? – хохочет он.

Пожимаю плечами. Лукас ненавидит готовую еду. Даже домашнюю лазанью из фермерской лавки.

– Сегодня – индийская кухня.

– Прекрасно!

Я смеюсь:

– Шутишь?

– Нет! Я скучаю по индийской кухне. В Штатах ее готовить не умеют.

– Сомневаюсь, что это похоже на настоящую еду.

– В какой-нибудь вечер надо выбраться в ресторан! – радостно предлагает он, но потом вспоминает: – Ой, мы же не можем.