Ярчайшая мечта - Кэтрин Кингсли

– Мне кажется, единственным дураком весь этот год был ты, – сквозь зубы процедил Жо-Жан.

– Значит, я был прав! У тебя с ней – любовная связь! – в ярости прокричал Андре.

– Нет у меня с ней никакой связи, болван. – Жо-Жан опять припечатал друга к стене. – И было бы очень хорошо, если бы ты, наконец, понял, что любишь ее, и сказал ей об этом.

– Это наше с ней дело, – прошептал Андре; гнев тотчас же оставил его.

Пристально глядя на него, Жо-Жан проговорил:

– Скоро это станет весьма спорным суждением, если ты не согласишься проявить здравомыслие. Господи, Андре! – Голос его сорвался. – Ведь Али может умереть… Что для тебя важнее – твоя глупая и неуместная гордость или ее жизнь?

Андре содрогнулся.

– Ты же знаешь, жизнь Али – превыше всего, – прохрипел он в ответ.

– Тогда сделай хоть что-нибудь для нее, черт возьми! Прекрати эту идиотскую молчаливую войну, которую ты ведешь уже девять лет, и помоги жене. Отвези ее к своему отцу. С ним она будет в безопасности – не то что с каким-нибудь мясником из Бордо. Да ты и сам это прекрасно знаешь.

– О господи! – в отчаянии воскликнул Андре; в голове у него все путалось, но все же он понимал, что Жо-Жан был прав. Сейчас жизнь Али – самое главное! А отец… Что ж, по крайней мере, он искусный хирург. Все остальное можно оставить на потом.

Джозеф-Жан кивнул в сторону моря.

– Мы всего в получасе от берега. Довезти Али до твоего отца – дело нескольких часов.

Андре облизнул пересохшие губы – и принял решение, пусть даже для него оно было смерти подобно.

– Хорошо, я поговорю с капитаном. И попытаюсь организовать перевозку. Мы отправляемся в Сен-Симон.

Прохладной влажной салфеткой Джозеф-Жан вытер лицо Али.

– Ничего-ничего… – прошептала она. – Со мной все в порядке.

Из того, что донеслось до нее из-за стенки, Али поняла, что больна, очень больна. Возможно, что скоро умрет. И мысль о том, что придется расстаться с Андре, была мучительнее, чем страшная боль в боку. Но она обдумала ситуацию и приняла решение.

Жо-Жан взял ее за руку.

– Как ты себя чувствуешь?

– Вообще-то, ужасно. – Али попыталась улыбнуться. – Где Андре?

– Говорит с капитаном. Пытается договориться, чтобы тот изменил курс корабля. Надо высадить тебя на берег.

Али прерывисто вздохнула.

– Вы хотите отвезти меня в Сен-Симон, ведь так? Я услышала ваш разговор.

– Правда? Извини. Наверное, нам нужно было говорить потише.

– Ммм… наверное. Знаешь, Жо-Жан… Я не поеду туда.

– Нет, поедешь. Хочешь ты того или нет. Поедешь вне зависимости от того, что думает по этому поводу Андре.

– Зачем? Какая от этого польза? Ведь есть другие доктора…

Опустившись на колени, Жо-Жан взял Али за руку и тихо сказал:

– Да пойми же ты, герцог Сен-Симон может делать то, на что не способны никакие доктора.

– Тебе так кажется, потому что он спас тебя, Жо-Жан. Но ты вот о чем не подумал… – Она облизнула пересохшие губы. – Если мы приедем в Сен-Симон, но Паскаль не сможет мне помочь… Ведь тогда пропасть между ним и Андре станет еще шире…

– Али, послушай меня. Ты серьезно больна. Тебе нужна помощь герцога.

Она покачала головой.

– Мне кажется, я, наконец, поняла, в чем причина разрыва между Андре и его отцом. Вы об этом говорили снаружи. – Али зажмурилась от нового приступа боли. – Это ведь из-за Женевьевы, да? – спросила она, когда боль отпустила. – Паскаль не сумел вылечить ее, и Андре не смог простить ему этого.

– Али, это не так просто… Всю историю даже я не знаю. – Джозеф-Жан сжал ее руку. – Но сейчас все по-другому, Али. Пожалуйста, поверь мне.

– Нет, Жо-Жан. Я не хочу стать причиной новых осложнений. Не хочу! Если мне суждено умереть, то пусть лучше на руках у другого доктора.

– А вдруг герцог сумеет помочь тебе? – настаивал Жо-Жан.

– Если мне суждено поправиться… то так и будет. В любом случае. Только чудо может меня спасти, и я это понимаю.

– В том-то все и дело! – воскликнул Жо-Жан. Он посмотрел куда-то вверх и что-то тихо произнес. Али не расслышала его слов, но ей показалось, что это была молитва о руководстве к действию. А может, он просил о терпении… – Ладно! – сказал вдруг Жо-Жан. – Хорошо! Тогда я расскажу тебе кое-что. Но выслушай меня внимательно, потому что такие вещи старый герцог никогда не обсуждает. Никогда! Ты ведь знаешь, что он спас мне жизнь, верно? Но тебе неизвестно о том, что это был совсем не тот способ спасения, которым обычно пользуются все доктора. – Он пристально посмотрел на Али. – Я расскажу тебе об этом только потому, что ты, наверное, должна услышать эту историю именно сейчас. Услышать и понять, насколько это важно. Тогда, возможно, поймешь, почему герцог никогда не говорит на такие темы. – Жо-Жан немного помолчал. – Так вот, я родился мертвым. Я был мертворожденным, Али.

Глаза ее широко распахнулись.

– Как так?

– Об этом рассказывала моя мать. Я был мертвым, когда герцог принял меня. И он вернул меня к жизни.

– Ну… да, конечно… Ведь многие дети не дышат при рождении. Им требуется небольшая помощь. – Али отвернулась и добавила: – Если ты стараешься убедить меня, то хорошо, я уже поверила, что он прекрасный доктор.

– Али, пойми же, наконец, что медицина здесь ни при чем. Поверь, во мне не было ни искры жизни. Все дело в том, что герцог способен творить чудеса. Именно это он на мне и продемонстрировал.

– Чудеса? – шепотом переспросила Али, подумав, что уже находится в бреду. – Чудеса?

– Да! Совершенно верно! Чудеса! Теперь поняла? Теперь ты понимаешь, почему никто даже не упоминал об этом в разговорах с тобой?

Закрыв глаза, Али подумала о Паскале – таком добром, таком мягком, таком мудром… Она вспомнила его чудесные рассуждения о Боге и об ангелах. Вспомнила и о том, что довольно быстро с ним согласилась. Еще она вспомнила очаровательную Лили, ужасно скучавшую по Андре. И наконец, подумав о самом Андре, Али поняла: истинная причина его боли заключалась в том, что он лишился семьи, родного дома и веры в Бога. И теперь у него был лишь один способ излечиться.

Ее пальцы сжали фигурку Гавриила на цепочке у нее на шее. Да-да, конечно! Ей вдруг все стало ясно. Господь, как всегда, осуществлял Свою волю таинственными путями. И неужели какая-то боль могла сравниться с Его волей?

Али открыла глаза. По ее лицу блуждала улыбка.

– Отвезите меня в Сен-Симон, – прошептала она.

Андре всю дорогу держал жену на руках – та была без сознания, – а проклятый поезд тащился ужасно медленно. Но ужаснее всего был страх. Страх, от которого останавливалось сердце. Но он старался не думать о том, что может потерять Али. Не верилось, что такое могло случиться с ним дважды, что он во второй раз лишится той, которую любил. Однако Али говорила правду; Женевьева была подобна лунному лучу – изящная, легкая и неуловимая. Али же была совершенно другой – была как луч солнца… И она с такой страстью любила жизнь, что просто невозможно было представить ее смерть.