Седьмая луна - Габриэль Мариус

– У меня никогда не будет человека, с которым я могла бы проболтать всю ночь напролет, – вздохнула Сакура, глядя вниз. – Я даже десяти минут не смогла бы заполнить нормальным разговором.

– Ты ошибаешься, Сакура, – постарался успокоить ее Клэй. – Ты прожила такую жизнь, что теперь целый год можешь рассказывать о ней, ни разу не повторяясь.

Она покачала головой:

– Нет, я не могу говорить о своей жизни так, как это делают другие женщины. Иногда мне хочется что-то рассказать о себе, но я не нахожу в себе сил сделать это.

Манро взял ее за руку:

– Отойди от перил, Сакура.

– Почему?

– Потому что они слишком низкие.

– Ты боишься, что я прыгну вниз? – Она грустно улыбнулась. – Как тогда в больнице?

– Но ведь ты действительно хотела прыгнуть, разве нет?

– Возможно.

– Именно поэтому и прощу тебя отойти от перил. – Он еще крепче сжал ее руку, а она накрыла ее ладонью другой руки.

– Ты любишь Фрэнсин, Клэй?

Тот ошарашено посмотрел на нее:

– Ты что, спятила?

– Я имею в виду не секс, а настоящее, глубокое чувство.

– Она платит мне за мою работу, вот и все.

– Нет, Клэй, ты любишь ее, и она знает об этом.

Клэй надолго замолчал, глядя на огни города.

– Ока особенная женщина.

– Я тоже особенная, Клэй.

– В этом нет никаких сомнений, – с улыбкой сказал он.

– Значит, ты на моей стороне?

– Я всегда был на твоей стороне.

– Нет, Клэй, ты всегда поддерживал Фрэнсин.

– Не рассчитывай на то, что я откажусь поддерживать Фрэнсин и перейду на твою сторону, – нахмурился он. – Но она хочет помочь тебе, и здесь я целиком на твоей стороне.

– Ради нее? А я для тебя пустое место?

Клэй нервно передернулся.

– Чего ты добиваешься от меня, Сакура? – наконец сформулировал он вопрос, давно занимавший его мысли.

– Хочу знать, испытываешь ли ты те же чувства, что и я.

– Насчет чего? – спросил он, уже прекрасно зная ответ.

– Иногда твои глаза становятся янтарными, как у льва, – прошептала Сакура, глядя на него. – А когда я встречаюсь с тобой взглядом, мне порой кажется, что ты готов меня проглотить.

– Мне велено не спускать с тебя глаз, – уклончиво ответил он. – Тем более что я никогда не знаю, чего можно от тебя ожидать в следующую минуту.

– А разве это плохо? – Она кокетливо посмотрела на него снизу вверх.

Он с тоской подумал, что, если эта история закончится благополучно, Фрэнсин спрячет ее за непробиваемой стеной богатства и роскоши и он больше никогда ее не увидит.

– Тебе следует вернуться в комнату и лечь в постель.

– А ты не хочешь пойти со мной?

– Нам всем не мешало бы вздремнуть пару часиков. – Он смутился и, чтобы скрыть это, посмотрел на часы.

Сакура тихо засмеялась:

– Ты боишься меня, Клэй!

– С чего ты взяла? – удивился он.

– Да-да, я знаю. Ты боишься меня с того самого момента, когда увидел меня с ножом в руке. – Ее глаза заблестели от гордости. – Ты сразу понял, что я не шучу и могу запросто ударить тебя. Конечно, ты был уверен, что так или иначе справишься со мной, но ни минуты не сомневался, что я буду сражаться до конца и наделаю в тебе много дырок. Или я ошибаюсь?

Клэй улыбнулся:

– Нет, так все и было.

– А сейчас у меня нет ножа, но ты все равно боишься меня. Почему, Клэй?

– Потому что ты можешь навредить себе.

– Выпрыгнув с балкона?

– И другими способами тоже.

– Знаешь, я до сих пор помню, как покончил с собой Томодзуки, – тихо сказала она, продолжая наблюдать за ночной жизнью города. – Эта боль не отпускает меня ни на минуту, это мои черные слезы. С тех пор я часто думала о том, что пора свести счеты с жизнью, чтобы не видеть окружающую меня мерзость.

– Нет, Сакура, ты должна преодолеть все трудности и жить. – Он прижал ее к себе.

– Ты действительно так считаешь? – с надеждой спросила она, посмотрев ему в глаза. – Однажды в Сайгоне со мной случилось такое, что я чуть было не последовала примеру Томодзуки.

– Почему же ты этого не сделала?

– Я уже готова была это сделать, даже разговаривала с ним, когда оставалась одна, и уже попрощалась с ним, но потом что-то меня остановило. Думаю, это был самый банальный материнский инстинкт. Так что не волнуйся, Клэй, со мной ничего не случится. Сейчас мне нужно во что бы то ни стало спасти сына.

– Мы спасем его, – заверил ее Клэй. – И для этого тебе не понадобится жертвовать жизнью.

– Ты презираешь меня? – неожиданно спросила она.

– За что мне тебя презирать? – удивился он.

– Да, ты прав, – кивнула Сакура. – Мы с тобой очень похожи, Клэй.

– Правда?

– У тебя ведь тоже были крупные неприятности. Во Вьетнаме.

– Во Вьетнаме у всех были крупные неприятности, – уклончиво ответил он.

– Но мы сейчас говорим о тебе, Клэй. – Она прижалась к нему и положила руку на его широкую грудь.

Ее ладонь жгла его, как раскаленное железо.

– Вьетнам изменил твою жизнь, Клэй Манро, разве не так?

– Откуда ты знаешь?

– Я чувствую это. – Она нежно погладила его по груди. – Ты испытал там много зла от дурных людей и сам причинил немало зла невинным людям.

– Все верно, – проронил он внезапно дрогнувшим голосом. – На то она и война.

– И с тех пор ты никак не можешь – забыть об этом и будешь носить в себе эту боль до конца своих дней. Тебе нужно освободить себя от этой тяжести, Клэй. Как это сделала я.

– Ты права, – кивнул Клэй, соглашаясь. – Благодарю за сочувствие и приятную беседу. – Он взял ее за руку и шагнул в сторону, но она успела просунуть свои пальцы сквозь его и сцепить их в замок.

– Видишь, какая я сильная. Попробуй разомкнуть наши пальцы.

Клэй дернул руку, потом еще раз, но Сакура так сильно держала его, что он понял всю бесполезность своих усилий.

– Я очень любила играть в эту игру в Токио с другими детьми. Никто не мог победить меня! – гордо заявила она.

Клэй раздраженно выдернул руку, но Сакура вновь завладела его пальцами.

– Клэй, – вдруг сказала она– с ехидной ухмылкой, – ты помнишь то зеркало в больнице? Я ведь знала, что ты стоишь с другой стороны и разглядываешь меня.