Его сладкая девочка - Аля Драгам

Втягиваю ягодку в рот и ласкаю языком. Посасываю, дух и снова втягиваю. Рукой сжимаю второй холмик, обводя ареолу подушечкой большого пальца. Любимая дрожит и приподнимается, пытаясь прижаться ближе.

— Ммм, мой вкусный десерт, — шепчу, спускаясь языком к животику.

Вырисовываю на нем узоры, а сам, отпустив запястья Ксюши, развожу ее ножки шире. Она так погружена в свои ощущения, что не замечает мои действия. И правильно, на это весь расчет.

Прохожусь по гладким бедрам, едва—едва приближаясь к заветному местечку. Дразню. Распаляю. Хочу чувствовать её желание.

Она потрясающе пахнет малиной. Я перенюхал все духи и гели жены, но не нашел подобного запаха. Аромат моей женщины сладко—ягодный. Уверен, что и на вкус она такая же.

Короткие поцелуи по ногам, подбираясь к гладко выбритому лобку. Сначала накрываю пальцами, раскрывая складочки и растирая влагу. Какая же она мокрая. Какая горячая!

Первое касание, как яркая вспышка у обоих. Ксюша вздрагивает от неожиданности, а я от удовольствия.

Сначала пробую на вкус. Широкими "мазками" двигаюсь по всей промежности, помогая себе пальцами, раскрывая куколку. Сосредотачиваюсь на волшебной кнопочке, скользя вокруг, меняя темп и рисунок. Вывожу букву V, меняя её на восьмерки или длинные линии. Любимую трясет, стоны переходят в крики и всхлипы и руки тянутся, зарываясь в моих полосах.

Развожу стройные ножки шире, позволяя себе полюбоваться несколько секунд. Ввожу внутрь два пальца, растягивая стеночки. Она узкая и тесная. Всегда. Сжимает пальцы, выгибая поясницу.

— Давай, моя хорошая. Сейчас полетишь.

Шепчу, вновь припадая к клитору, сжимаю его губами и нежно зализываю тут же. Бугорок становится твердым и пара касаний отделяет мою ягодку от пика. Увеличиваю темп пальцев и прохожусь кончиком языка по головке. Ксюша сжимает кулаки и кричит, до легкой боли сжимая мою голову. Её тело бьет крупная дрожь, а я, выждав немного, продолжаю ласку, продлевая удовольствие жены. Слышу протяжные стоны, срывающиеся на хрипы.

— Вот так, моя родная. Вот так.

Целую ножку, поднимаясь выше. Оставляю влажную дорожку между грудей и впиваюсь в припухшие от укусов губы. Она невероятно прекрасна в этот момент. Красивее Ксюши нет во всех известных и неизвестных вселенных. Даже при свете ночника я вижу все мельчайшие детали. Если бы умел рисовать, мог бы по памяти изобразить любую родинку, любую веснушку…

— Что это было? — Задыхаясь, как от быстрого бега, спрашивает моя любопытная малышка.

— То, от чего ты так долго бегала. Понравилось?

Ну нравится мне её смущать. Нра—вит—ся. И ничего не могу с собой поделать.

Жена тянет подушку и накрывает ей лицо. Ага, кто бы вот ей дал спрятаться. Скидываю её «защиту», устраиваясь между ножек, и спрашиваю у самых губ:

— Я тебе обещал всю ночь не спать? Готова?

И, прежде чем впиться с глубоким поцелуем, слышу на выдохе заветное: — Даааа.

Глава 59

Егор.

Ночь, полная сюрпризов и откровений. Полная желаний и исполнения этих желаний.

В очередной раз подвожу свою девочку на самую вершину и, придерживая дрожащие плечи, толкаю вниз, наблюдая поистине произведение искусства. Алые губы приоткрыты и выдают громкие стоны. Длинные ресницы трепещут, отбрасывая тени на лицо. Мокрые волосы прилипли к вискам, а одна прядка выбилась и мешает нормально вдохнуть. Носом тянусь и убираю вбок. Потому что руки заняты.

Ксюша сверху и несколько потеряла контроль. Который я сам чуть не прое… не проспал, короче. Захотел показать, как ещё бывает хорошо. В неё всегда так узко и тесно, что я имя собственное забываю.

Надо будет уточнить у врача, какой функционал нам сейчас доступен. Я явно не из тех отцов, которые боятся, что ребенок вылезет и попросит папу не стучать. Тупой анекдот на самом деле.

— Я хочу в дуууууш, — Ксюшка стонет, хватая ртом воздух. Красивая.

На бедрах размазана белая жидкость, тело покрыто испариной, а на груди расцветают розовые пятна. Что может быть идеальнее, чем только что кончившая любимая женщина?

Делаю торопливые толчки, догоняя жену в удовольствии. Стискиваю зубы, потому что до боли. Внутри всё скручивает от наслаждения. А ведь не первый раз сегодня. И все равно не остановлюсь. То ли аномалия какая—то, то ли у меня всплеск гормонов, но я с ней готов постоянно.

Изливаюсь, продолжая медленные толчки. Ловлю последние мгновения кайфа, приподняв бедра любимой. А он вдруг прикусывает губу и начинает трястись. В первую секунду пугаюсь такой реакции, потом ошарашивает пониманием. Охренеть. Ксюшка снова пульсирует на мне, царапая плечи. Неужели тот самый мульти, про который говорят, но в реале видели немногие? Чёрт. Да я готов круглогодично делать свою малышку беременной, только бы её было так хорошо.

Взгляд расфокусирован полностью, дыхание хриплое, а на губах широченная улыбка. Официально: я счастливейший из смертных.

— Ксюшка, я тебя люблю. Ты знаешь?

— У меня нет сил думать.

— Не думай. Хватайся за меня. Сейчас помоемся и спать. Да?

— А может без помоемся?

— Дак я только за. Моя любимая женщина с моим запахом. Потрясающее сочетание.

— Нет. Мыться. А то кожу стягивает, неприятно.

— По—моему, кто—то сейчас капризничает.

— А это не я. Все претензии туда. — И смеясь на животик показывает.

Да уж, житель пузика доставляет нам определенных хлопок. Наравне с бандой дочек. То устраивает игры в футбол или прыжки по всем животу. Никогда не забуду свой ужас и Ксюшин хохот, когда она взяла чай, а малой так двинут, что чашка отлетела в стену. Ей смешно, а я перепугался — мало ли ошпарится. А вкусы? Я читал про селедку с вареньем, Тим не раз шутил на эту тему. Но, мать его, он шутил, а я как—то ночью ездил и искал желтый арбуз, потому что без него Ксюшу крутило. Она рыдала, что ничего не хочет, что ей стыдно, но без него она не уснет. И таки не уснула. Маленький гурман получил свою долю и угомонил пляски, дав родителям наконец спокойно отдохнуть.

Но есть и приятный бонус. Оказывается, у женщин в период вынашивания повышается какой—то там гормон, и влечение становится больше, а оргазмы ярче. Вот тут я ни в чем себе не отказываю. Дорвался до сладенького, и готов стать зависимым до глубокой старости. Лет так до ста.