Предателей (не) прощают - Татия Суботина

– Неужели ту самую Марию Князеву, которую ваша жена, простите, уже бывшая, выставила в столь неприглядном свете? – мужчина явно издевался, но Давыдов держал удар.

– Что он делает? – растерянно покачала головой я.

– Т-с-с! – тут же прилетело со всех сторон: домочадцы прилипли к экрану телевизора, словно пещерные люди, которые впервые увидали огонь.

– Почему же неужели? – вскинул брови Иван, его лицо показывали крупным планом. – Именно ту самую Машу, которая не побоялась родить от меня двух прекрасных мальчишек и самостоятельно их воспитать.

– Ну, олень, ну, погоди, – хмыкнула вдруг Лампа. – Самостоятельно, значит. А я была на что?

– Хотите сказать, что скрывали от общественности детей? И как вам это удалось?

– Просто вы совершенно не знаете настоящего Ивана Давыдова, – развел руками мужчина.

– Не знаем? – нахмурился ведущий.

– Но я вас познакомлю, для этого я сегодня и пришел в студию.

Пока у меня сердце то замирало, то выделывало дикие пируэты, то камнем падало вниз, Давыдов рассказал о себе на публику правду. Нелицеприятную, острую, голую. Начиная с тяжелого детства, уличных боев, непростых отношений с тренером, становления молодого бойца в Америке, контрактов с двойным дном, его брака с Ольгой и заканчивая нашей с ним историей.

Канал даже не прерывался на рекламу, ведущий почти не перебивал монолог Ивана, лишь изредка задавал ему наводящие вопросы. А когда Давыдов завершил рассказ, то сразу же пошли титры.

– Стальные бубенчики, – протянула Лампа, выключая телевизор.

Мальчишки были шокированы не меньше моего, но, кажется, рассказ отца не вызвал у них отвращения.

Я же обессиленно откинулась на спинку дивана и закрыла глаза. Этой правдой Давыдов полностью обелил мою репутацию в глазах общественности, а себя же самостоятельно отправил на гильотину. Я даже не знала, как мне реагировать на такое. Слишком быстро все происходило: то взлет, то падение, то опять взлет…

Вряд ли поклонники по всему миру будут нежны с Иваном за многолетний обман. Они-то полюбили идеального Чемпиона, а не мальчика с улицы, завязанного в боях без правил. Да и те, кто состряпал Давыдову такой образ, вряд ли обрадуются…

– Что же ты натворил, Ваня? – прошептала я в тишину комнаты, все домашние тактично вышли, оставив меня наедине с собой.

В тот вечер я долго думала и даже звонила Давыдову, но он оказался вне зоны действия сети. Что особых надежд не внушало.

Осада возле нашего дома рассосалась к утру, журналисты удалились почти сразу после выхода телешоу, позже разошлись и фанаты.

Я не сомкнула глаз, не зная, чего же ожидать дальше. Такая непредсказуемая реальность меня пугала.

А утром позвонил Вавилов, чтобы сообщить: мои предчувствия оправдались. У Ивана начались проблемы.

– Это серьезно? – единственное, что спросила я.

– Давыдов обязательно справится, – ответил мне Паша. – На то он и Чемпион. К тому же у него хороший стимул побыстрее вернуться.

Раз Вавилов заикнулся о возвращении, я сделала вывод, что Иван сейчас за границей. Скорее всего, улаживает конфликт со спонсорами.

Потихонечку моя жизнь возвращалась в привычное русло. Массово журналисты меня не донимали, хотя каждый день продолжали поступать предложения об интервью. Я вышла из тени на свет, и общественность не собиралась обо мне забывать, но хотя бы с грязью больше не смешивала.

Телохранители, нанятые Иваном, стали нашими с мальчишками тенями. Если раньше я их не замечала, то после случая в аэропорту мужчины вовсе не скрывались. Может быть, еще неделю назад я бы такому возмутилась, но сейчас с ними мне жилось гораздо спокойнее.

Никаких новостей от Давыдова не было три с половиной недели. Где-то в душе я понимала причины, почему он мне не звонил, не хотел грузить проблемами, но все равно неосознанно ждала…

Я ведь все эти десять лет его ждала. Глупо, наивно, даже себе не признаваясь в этом. Вот и не устояла, когда Давыдов вновь появился в моей жизни, да еще и зашел с ухаживаниями. Тем больнее оказалось разочарование после самой лучшей ночи, которую я только могу вспомнить. И это чувство все еще грызло меня изнутри, хотя сердце по-прежнему тянулось к Ивану…

Широкий задерживался в Америке вместе со Славной. Друга мне тоже не хватало, но  было спокойнее от знаний, что Артем где-то рядом с Давыдовым.

– Не пытай меня, Князева, – отсмеивался Широкий на все мои вопросы по поводу Ивана. – Вот прилетит твой боксер и сам все расскажет.

– А он прилетит?

– Если даже все самолеты вдруг перестанут летать, то этот упрямый осел пойдет пешком, упорства в достижении цели ему точно не занимать, – хмыкал Артем. И я верила ему на слово, ведь уже понимала, что не хочу, чтобы Давыдов исчезал из моей жизни, да и мальчишки его ждали.

Перемены пришли одним солнечным утром, непривычно теплым для конца октября.

Сыновья и Лампа о чем-то заговорщицки шушукались по углам, а стоило мне зайти в комнату, и они разбегались словно мыши.

– Я достала вам билеты на сегодняшний мой спектакль, – заявила бабушка ближе к вечеру. – Форма одежды парадная, адрес мальчишки знают, попрошу не опаздывать.

– Я не уверена,  что хочу сейчас культурно просвещаться, – покрутила носом я, на что получила однозначное:

– Это современная постановка, фьюжн. Тебе разве не интересно посмотреть на меня в новом амплуа?

– Я каждый день любуюсь твоим мастерством, Лампа. Уже покорена.

Такое признание таланта бабушку не удовлетворило.

– Пора развеяться, Шуша, а то совсем зачахнешь, – строго сказала она. – Попробуй только не приехать, я не буду с тобой говорить до конца года.

Эта угроза подействовала. Лампа никогда не бросала слов на ветер, если сказала, то готовность к действию точно имелась. Мне не хотелось испытывать ее обидчивость на прочность.

К восьми часам я была в насыщенно-синем вечернем платье, а мальчишки в смокингах. По нужному адресу нас доставило такси. Я готовилась к современной эпатажной постановке, а попала… на собственную фотовыставку!

– А вот и виновница торжества, – проплыла к растерянной мне Валерия Отрада –известный искусствовед страны и основательница премии творческим талантам «Открытие года». Я ее сразу узнала. – Машенька, где же вы так долго прятались?

– Я? – переспросила ее и даже оглянулась. Вдруг не мне предназначалось?

– Нельзя же скрывать такой талант от общественности, – улыбнулась женщина, протягивая мне визитку. – Позвоните мне на днях, вашими работами заинтересовались заграничные меценаты, попробуем раскрутить их на сеть выставок в Нью-Йорке, Париже, Праге…

– Э-э-э… Хорошо? – больше вопросительно, чем утверждающе протянула я.