Тайна Дамы в сером - Ольга Строгова

Карл вошел в кабинет.

– А, это вы, – приветствовала его завхоз, щелкая клавишами допотопного настольного калькулятора, – зашли попрощаться? Очень мило с вашей стороны.

– Кэтрин, – сказал Карл, – идемте со мной.

Завхоз удивилась, но безропотно встала.

«И как у него это получается?» – размышляла она, семеня следом за Карлом к запасному выходу.

Никем не замеченные, они вышли на задний двор.

Карл открыл багажник «Опеля» и пригласил завхоза заглянуть внутрь.

– Сначала я попробую угадать, – сказала завхоз, – говорят, вы всем дарите именно те вещи, которые… ну… больше всего подходят, что ли. Или больше всего нужны. Или не нужны и не подходят, но где-то в глубине души их очень хочется иметь.

Карл улыбнулся.

– Стало быть, – продолжала завхоз, – я не сильно ошибусь, если предположу, что там находится…

Карл покачал головой.

«А и правда, – подумала завхоз, – зачем мне кухонный комбайн, если есть невестки».

– Ну, тогда, – завхоз задумалась, – тогда… Крышки для консервирования? Универсальный пятновыводитель? Нет? Что-то более крупное? Что, неужели новая электродрель?

Карл рассмеялся.

– Нечто иное, – намекнул он, – из того, что в глубине души.

Завхоз, дернув бровью, погрузилась в багажник.

Прошло несколько минут. Карл, деликатно отвернувшись, ждал.

– Да-а, – произнесла наконец багровая, как пион, завхоз, – впечатляет.

Карл повернулся и помог ей переместить подарок в багажник «Запорожца».

– Но, черт возьми, как вы догадались?..

Карл пожал плечами.

– Хотя о чем я… Хорошо, что позвали меня сюда, а не принесли этов школу.

– Ну, разумеется, – сказал Карл, – не волнуйтесь, Кэтрин. Это будет наш маленький секрет.

Завхоз несколько успокоилась и сменила багровую окраску на бледно-розовую.

– А вы опасный человек, – заявила она, кокетливо прищурившись, – умеете читать мысли. Но я, кажется, забыла вас поблагодарить…

– О, что вы, не стоит, – заявил Карл, поспешно вскакивая в седло… то есть открывая дверцу «Опеля» и усаживаясь за руль. – Счастливо, Кэтрин. Увидимся.

* * *

Аделаида в школу не пошла. Она попросила Карла высадить ее у парка, сказав, что у нее тоже есть кое-какие дела – только не в школе, а в городе.

Карл, не возражая и ни о чем не спрашивая, остановился там, где было сказано. Но перед тем как открыть ей дверцу, он поцеловал ее, и Аделаида выбралась наружу спокойная и счастливая.

Никаких особенных дел у нее в действительности не было. Просто ей и думать не хотелось о том, чтобы вот сейчас идти в школу. Слишком уж она была полна всем происшедшим за последние… дайте подумать… ночь, утро, день, вечер, еще ночь, еще утро и часть дня… чтобы идти туда и два с лишним часа, оставшихся до трех, заниматься нудной повседневностью. И ловить удивленные взгляды. И слушать шепотки за спиной. И игнорировать прозрачные намеки на причину ее («Ах, Аделаида Максимовна, вы сегодня изумительно выглядите! Просто ослепительно!») внешнего вида.

Ну их всех, в самом деле! Что, без нее школа закроется, что ли?

В парке на Аделаиду обрушилось солнце. Оно сверкало со всех сторон, отражаясь в лужах, мокрой прошлогодней траве и пыльных, давно не мытых окнах музея.

Аделаида остановилась на краю поляны, где уже не было ни снега, ни льда, и запрокинула голову, подставив солнцу улыбающееся лицо.

Искры-секунды срывались с разлапистых еловых ветвей и падали вокруг нее с капельным звоном. Через два часа она снова увидит его. И после этого у них будут ещецелые сутки.

Даже если у меня никогда больше не будет в жизни счастья, вдруг подумала Аделаида, даже если у меня вообще больше ничего не будет… У меня останется это «сейчас». Этого у меня никто не отнимет. Это полдень моей жизни.

Пока она таким образом медитировала, парк, обычно безлюдный в это время дня, наполнился прохожими. Кто-то, как и она неделю назад, решил глотнуть воздуха по дороге на электричку, кто-то храбро катил по раскисшей аллее коляски со спящим, гукающим или заливающимся ревом содержимым, кто-то спускал с поводка собак, ошалевших от весенних запахов и упоительной грязи под лапами.

Все куда-то спешили. У всех были дела. И многие из спешащих посматривали на неподвижно стоявшую под солнцем, улыбающуюся с закрытыми глазами женщину с чувством легкой зависти и какой-то непонятной тоски.

* * *

Чтобы вернее добраться до городской администрации, Карл свернул с развороченного ремонтом проспекта на Северную.

В нескольких метрах впереди в ту же сторону неторопливо шла высокая, элегантно одетая женщина. Карл снизил скорость и некоторое время ехал следом, любуясь ее плавной походкой и стройной, хотя и несколько полноватой фигурой, изящно обрисованной легким серебристо-серым пальто.

После чего приблизился к женщине вплотную, опустил стекло и предложил подвезти.

– Вообще-то я к незнакомым мужчинам не подсаживаюсь, – предупредила женщина, заботливо подвернув длинную полу и устраиваясь на переднем сиденье.

– Какое совпадение, – отозвался Карл, положив ладонь на ее невзначай обнажившееся колено, – я вот тоже не езжу с незнакомыми женщинами.

– Ай-яй-яй, – сказала она, легонько хлопнув его по пальцам, – директор школы, а так себя ведет… да еще в двух шагах от городского отдела народного образования.

– О, прошу прощения, мадам. Виноват. Больше не повторится.

– Что, в самом деле? – расстроилась Аделаида.

* * *

Только что отремонтированный флигель, выполненный в ненавязчивой серо-голубой гамме, сиял чистотой вымытых окон и натертых до блеска паркетных полов. Мебель внести еще не успели, и внутри, несмотря на многолюдное собрание, было свежо и просторно.

В центре самой большой комнаты, которой предстояло стать кабинетом заведующей, стояли сдвинутые буквой П столы для фуршета.

Головы гостей то и дело поворачивались в сторону соблазнительно разложенных крошечных бутербродиков с икрой, средних – с семгой и копченой колбасой, и больших – с недорогим отечественным сыром «Атлет», зато украшенных маслинами и веточками свежей петрушки. На отдельном столике выстроилась целая батарея больших зеленых бутылок с шампанским и белых, поменьше, с водками и наливками, а на полу у столика скромно притулилась пятилитровая пластиковая канистра с минеральной водой.

– Почему ваши учителя не пьют ни пива, ни сухого вина? – тихо поинтересовался Карл. Аделаида открыла рот, собираясь ответить, но тут послышался звон ножа по хрустальному бокалу. Мэр, седовласый, солидный, в номенклатурном синем костюме, собрался произнести речь.