Жестокое правление - Моника Кейн

думал, что поступает правильно. Но те три недели были первыми с детства, когда я чувствовала себя его дочерью, а не обязательством, с которым он должен был справляться на расстоянии. Мы разговаривали, по-настоящему разговаривали. Он рассказывал мне истории о моей матери, об их первых днях вместе. Он научил меня играть в шахматы и складывать вантоны так, как его научила его бабушка. Но в ночь нападения я поняла, что что-то не так. Он стал отстраненным, отвлеченным от того, что происходило. — Она выдыхает. — В ту ночь появился Саймон... присоединился к нам за ужином. До этого он не скрывался с нами, он управлял передовыми. По-видимому, у него были дела, которые нужно было обсудить с Бабой, но я никогда не узнаю настоящую причину. Отношения между ними казались напряженными.

Ее голос был наполнен такой болью, что мне захотелось что-нибудь разорвать.

— Я всегда задавалась вопросом, как вы узнали о нашем местонахождении в Швейцарии. Мой отец был так параноидален в вопросах безопасности.

— Кто-то нас проинформировал, — признаюсь я. — Утечка изнутри триады. Не знаю, кто.

Она поднимается на локте, поворачиваясь ко мне лицом.

— Расскажи мне, что именно произошло после того, как я ударила тебя ножом.

Я вспоминаю ту ночь — хаос, боль, смятение.

— Роман наложил мне повязку, а Максим пошел один в кабинет твоего отца. Дверь была заперта, но прежде чем он успел войти, он услышал выстрел. Когда он, наконец, вошел, твой отец покончил с собой. — Я делаю паузу, видя, как она вздрагивает, но ей нужно услышать все. — После этого я пошел в офис, чтобы посмотреть, смогу ли я спасти какие-нибудь файлы с его компьютера.

Она с трудом вдыхает воздух.

— Ты видел его?

Я медленно киваю.

— Я никогда этого не забуду. Твой отец склонился над столом, а рядом с его левой рукой лежал пистолет.

Она хмурится.

— Левой рукой?

— Забавно, правда? Некоторые вещи навсегда запечатлеваются в моей памяти.

Она делает паузу, медленно качая головой.

— Это не имеет смысла. Мой отец был правшой. Всегда шутил, что левой рукой даже зубы почистить не может.

У меня мурашки по коже. Никто не убивает себя не доминирующей рукой.

— Ты знаешь, какое оружие обычно носил твой отец?

— Глок 19. На нем всегда были выгравированы его инициалы и маленький дракон. Я никогда не видела, чтобы он носил с собой другое оружие. А что?

— Черт. — Я провожу рукой по волосам, в голове проносятся мысли о возможных вариантах.

— В чем дело?

— Пистолет, который был рядом с рукой твоего отца, был малого калибра, 22-го.

Хоуп открывает и закрывает рот, не произнося ни звука, ее глаза расширяются.

— Это не имеет никакого смысла.

Лед наполняет мои вены, когда все детали начинают складываться воедино.

— Хоуп, когда Максим вошел в кабинет, там больше никого не было, а дверь была заперта изнутри. — Она смотрит на меня, еще не понимая. — Ты сбежала через секретные ходы, верно? Эти ходы соединяли все комнаты в доме?

— Не со всеми, но в кабинете моего отца был доступ к проходу. — Ее лицо бледнеет, когда она осознает последствия. — О Боже. Ты думаешь, Саймон...

— Не та рука. Не тот пистолет. Удаленный компьютер. — Холодок пробегает по моей спине. — Саймон знал, что мы поймаем и допросим Лая Кинга. Убив твоего отца и инсценировав самоубийство, он выглядит героем. Он рассказывает всем эту смелую историю о том, как он сражался до самого конца, сбежав только для того, чтобы исполнить последнюю волю твоего отца — защитить тебя. А поскольку в ту ночь все погибли, не осталось никого, кто мог бы опровергнуть его историю или бросить вызов его захвату триады. — Я делаю паузу, когда всплывает еще одна деталь. — Знаешь, кто-то в даркнете сообщил нам о местонахождении виллы. Мы так и не узнали, кто это был, но теперь я готов поспорить на свою жизнь, что это был Саймон.

Она медленно кивает, ее лицо мрачнеет, когда правда становится неоспоримой.

— Мне, кажется, плохо.

44

Хоуп

Конференц-зал комплекса наполнен энергией, когда мы с Павлом входим в него для встречи, на которой будет окончательно согласована операция, запланированная на завтрашний вечер.

Вокруг стола все уже находятся в режиме миссии: Максим и Роман внимательно изучают схемы здания, Нико и Вадим рассматривают спутниковые снимки, а в углу Динара, склонившись над своим ноутбуком, с фиолетовыми прядями волос, падающими на лицо, сидит рядом с Евой.

Когда Павел впервые представил план по захвату Чена, я не был уверена, что смогу его осуществить. Он полностью оставил решение за мной, ни разу не давил. Скорее, он казался раздвоенным, спрашивая меня.

В конце концов, я решила пойти на это, не только ради себя, но и ради Кина, моего отца и Синдиката. Чена и Саймона нужно остановить, и они должны заплатить за то, что натворили.

Когда я думаю о том, как доверяла Чену, веря, что он заботится о моих интересах, меня тошнит. Но узнать, что Саймон — мальчик, которого мой отец вырастил и называл своей правой рукой — мог повернуться и убить его, это просто отвратительно.

Павел подозревает, что Саймон нажал на курок, инсценировав смерть Бабы как самоубийство, а затем сбежал через туннели, как раз перед тем, как Синдикат поджог это место.

Ирония заключается в том, что Саймон, должно быть, верил, что после смерти отца он унаследует все — деньги, власть, организацию. Должно быть, для него было шоком обнаружить, что активы Черной компании заморожены.

Павел берет меня за локоть, и, когда мы подходим, все поднимают головы. Вокруг стола раздаются сдержанные приветствия и кивки, и я вижу в их выражениях лиц новое уважение.

Когда мы садимся, все замолкают. Тяжесть того, что мы собираемся обсудить, опускается на комнату. Скоро я встречусь с Ченом, притворяясь, что доверяю человеку, который предал меня самым ужасным образом.

Максим встает, его авторитетное присутствие привлекает внимание.

— Хоуп, мы все ценим то, что ты готова сделать. Я знаю, что последние несколько дней были тяжелыми, но ты сделала смелый выбор, и я обещаю, что мы обеспечим твою безопасность.

Я киваю, стараясь выглядеть уверенной, хотя на самом деле не совсем так себя чувствую. Под столом Павел берет меня за руку, его пальцы теплые и успокаивающие.

— Спасибо, — говорю я, удивленная тем, насколько твердо звучит мой голос. — Я готова к этому.

И я действительно готова, насколько это вообще возможно. Последние несколько дней были насыщенными подготовкой. Павел без устали тренировал меня, обучая