Первый. Бывший. Единственный - Татия Суботина

– Ты плохо выглядишь, – заметил Грабовский, когда мы с ним встретились в понедельник утром возле центра, где проводилась ДНК-экспертиза.

– Исключительно неудачный комплимент, Женя, – заметила я, хоть и сама видела в отражении зеркала подтверждение замечания Грабовского. Пришлось опять стараться над макияжем, но всего он скрыть не смог.

Чувствовала я себя так же, как и выглядела, к слову. Нервное напряжение не прибавляло здоровья, я плохо спала, а еще, казалось, заболевала. Покидать уютное родительское гнездышко не хотелось, но дела не требовали отлагательств.

Нужно было проконтролировать работу школы танцев, провести несколько мастер-классов и несколько раз прогнать свою партию для выступления. До премьеры оставалось всего ничего, поэтому я не могла позволить себе расслабиться.

Еще и Грабовский позвонил насчет проведения экспертизы, и пришлось выделять время, чтобы с ним встретиться.

– У тебя что-то случилось? – нахмурился мужчина.

В его заботу совсем не верилось, скорее это заговорило праздное любопытство, удовлетворять которое я не собиралась.

– Просто устала, – не соврала я. Ощущение было таким, точно на моих плечах вдруг оказался весь мир, а мне приходилось его тащить.

Грабовский кивнул, удовлетворившись ответом, и галантно придержал мне дверь. Мы быстро справились со сдачей образцов для анализа, от Русланы я принесла прядь волос, которую срезала украдкой, пока дочь спала.

Результат теста обещали в течение двух недель.

– Заберем его вместе? – спросил меня Евгений, когда мы вышли на улицу.

– Зачем? – удивилась я.

– Ну как… – он немного замялся. Было видно, что вся эта процедура оказалась ему не очень приятна и заставляла нервничать. – Разве ты не хочешь знать результат?

– Я его и так знаю, – пожала плечами я. – Без всяких на то исследований. Это тебе нужно было подтверждение, что ты нигде не наследил своим генетическим материалом, так? Вот я и пошла на уступки, чтобы ты мог спать спокойно.

И пусть раньше я сомневалась, но с каждым днем, когда Руся росла и развивалась, видела все больше подтверждений отцовства Дубравина. Они были для меня очевидны как божий день.

Грабовский поджал губы.

– Ты не понимаешь…– покачал головой он.

– Да, не понимаю, но тебя это не должно волновать, Жень, – абсолютно без злобы, спокойно сказала ему я. – Правда, давай и дальше будем каждый жить своей жизнью, не пересекаясь. Раньше же у нас это отлично получалось?

Мужчина отвел глаза.

– Прости, если задел тебя своим требованием провести экспертизу, просто…

– Ты не обязан выворачивать мне душу, Грабовский. Правда, не стоит. Я совершенно не обиделась, – заполнила гнетущую паузу я. – Хочешь, продублируй результат теста мне на электронку, я указала ее при заполнении документов.

– Да, я так и сделаю, – кивнул он и, похоже, даже испытал облегчение, что ему не придется объяснять причины своего поведения. – Тебя подвезти?

– Я на машине, – махнула в сторону своей ласточки.

– Ну тогда пока?

– Жень, а скажи, – решилась спросить я прежде, чем уйти, – почему ты тогда не стал разубеждать меня в том, что не сливал информацию журналистам?

– Потому что тебе нужна была причина для нашего расставания, – хмыкнул Грабовский. – Раз уж ты поставила точку, то в многоточие это можно было исправить разве что под дулом пистолета. Ты когда-нибудь замечала собственную категоричность, Василиса?

– Что-то такое мне говорили, – хмыкнула я. – Но…

– Ты мне нравилась, мне было хорошо с тобой, но я плохой спасатель, Вась. Совсем не спасатель, если честно, – пожал плечами мужчина. – Я не смог бы вытащить тебя из той ямы, куда загнала та история. Ты лучше справилась бы сама.

– И справилась, – кивнула я. – Спасибо за честный ответ, Жень.

После этой встречи я только утвердилась в мысли, что тогда поступила правильно. Внутри ничего не скреблось, не болело и не тянуло, было спокойствие. Чего не скажешь про историю с Дубравиным, где многоточие никак не хотело превращаться в точку.