Сломанная роза - Джо Беверли

Она расхаживала из угла в угол, но при его появлении замерла, не веря своим глазам.

— Благодарю Тебя, Пресвятая Мария! — выдохнула Джеанна. — Так это все подстроено? Слава богу!

Она побежала к двери; Рауль схватил ее за плечи, чтобы остановить.

Она вскрикнула.

Он немедленно отпустил ее; она не сразу смогла восстановить дыхание.

Объяснения были уже не нужны.

— Вас били?

Джеанна выпрямилась как ни в чем не бывало, только на лице не проходила гримаса боли.

— Каждый час молитвы[8].

— Господи Всеблагой! И кто отдал приказ?

— Архиепископ Фламбар.

Теперь замолчал Рауль, не желая осквернить руганью святую обитель.

— Почему вы ничего не говорили раньше? Галеран или я положили бы этому конец!

Но Джеанна уже овладела собою, успокоилась и снова стала той Джеанной, которой он восхищался и немного побаивался.

— Я не хотела этого.

— Вам приятна боль?

— Разве я похожа на сумасшедшую?

— Тогда почему?.. — Но он уже догадался.

— Вам известно так же хорошо, как и мне, что я заслужила наказание. Что люди не успокоятся до тех пор, пока я не получу его…

— И тогда Галерану не придется наказывать вас самому, — договорил Рауль. Джеанна права, пусть даже и пошла наперекор желаниям мужа. Ее смелость поистине достойна восхищения.

Хотя… чуть бы поменьше этой женщине боевого духа.

— Есть и другая выгода, — продолжала между тем Джеанна, довольно улыбаясь. — Не думаю, что король обрадуется, узнав, как обошел его архиепископ. Ведь Фламбар не дал ему разобраться в деле и вынести свой приговор.

Рауль вдруг осознал, что стоит перед Джеанной, разинув рот от изумления, и поспешно закрыл его. Женщины в его семье отнюдь не были слабы или глупы, но он помыслить не мог, чтобы его мать или сестры по доброй воле подставляли спину под розги несколько раз в день со столь политическим обдуманным намерением.

И все же Джеанна опять оказалась права. Она обладает оружием, которое может сразить Фламбара.

— Что вы хотели сделать? — спросил Рауль. — Ворваться к королю и обнажить спину?

Она приготовилась ответить, но осеклась и пристально взглянула на него.

— Что значит: «хотела»?

Если б Джеанна была мужчиной, Раулю пришлось бы сейчас защищать свою жизнь.

— Я не стану содействовать побегу, Джеанна. Поверьте, это не расположит к вам короля. Но я передам ему все, что вы скажете.

Джеанну обезоружили, но в ее глазах вспыхивал и гас опасный огонек. Мгновение спустя она обдумала его предложение и согласилась, пусть и очень неохотно. Вероятно, именно нежелание признать его правоту заставило ее отвернуться к стене с распятием.

Да, она поистине редкостная женщина.

И, слава богу. Будь таких, как она, чуть больше, мир пошатнулся бы и пал.

— Вы понимаете, как тяжко мне все это?

Рауль вспомнил, как сочувствовал Джеанне, которой пришлось бы стоять в стороне и смотреть на поединок мужа с Лоуиком. Быть может, именно поставив себя на ее место, он начал понимать эту женщину. Он и сам извелся бы, ожидая в бездействии, пока его судьбу и судьбу тех, кого он любит, решат другие. Но не знал, смог бы смиренно сносить порку за поркой ради даже самых близких людей.

Он был бойцом, а не мучеником, и сердцем чувствовал что такова и Джеанна.

— Кажется, я понял, — тихо промолвил он. — Но если вы и впрямь хотите помочь Галерану, оставайтесь здесь, как бы тяжело ни пришлось. — Боже правый, да он читал ей проповедь! — Гром и молния, но это значит, вам придется выдержать еще одну порку!

Джеанна повернулась, взглянула на него.

— Неважно, — спокойно сказала она, и Рауль с изумлением увидел, что она не лжет. — Главное, чтобы король отдал Донату нам, а не Раймонду. И чтобы Галерану не пришлось драться с Раймондом. Ради этого я готова на все.

Рауль удивленно поднял брови.

— Вы не верите, что Галеран одержит верх? Даже если он, по-вашему, слабее, неужели господь допустит, чтобы победил неправый?

— У господа много других важных дел, — резко отвечала Джеанна, — но я как раз уверена, что у Галерана шансов больше. Я видела, как он дрался с вами.

— И что же?

— То, что Раймонд не заслуживает смерти.

Земная твердь под ногами Рауля превратилась в зыбучий песок.

— Вы хотите сказать, что тревожитесь о нем?

— Да. — Она встретила его гнев без малейшего трепета и даже с раздражением. — Рауль, я люблю Галерана больше самой жизни! Но не могу допустить, чтобы ради моего удобства пострадал невиновный.

— Невиновный?!

— А в чем он виноват, бедный парень? Он любил меня. Несчастный глупец, он любит меня до сих пор. Разумеется, к Хейвуду у него не меньше нежных чувств, чем ко мне, и все равно это любовь. Он надеялся на гибель Галерана в походе. Конечно, это недостойно христианина, но вряд ли подобное прегрешение должно караться смертью…

— Но он опозорил вас!

Щеки Джеанны вспыхнули, но голос остался спокойным.

— Разве вы ни разу не спали с замужней женщиной, согласной на это? — И, прежде чем он успел придумать, как сказать «да», чтобы вышло «нет»: — Как вы думаете, заслуживаете ли вы смерти за этот грех?

— Возможно, если бы ее муж застиг меня с нею!

Джеанна склонила голову набок, будто ей стало смешно.

— Так что же, Рауль, согласны вы передать королю то, что я скажу, и позаботиться об убедительности моих доводов?

У Рауля вырвались слова, которые не подобает даже тихо произносить в таком месте. Он живо представил себе, как стоит перед королем Англии и его советниками рядом с Галераном и тщится выполнить просьбу Джеанны. Ради мук господа нашего, отчего он сейчас не в Гиени, у себя дома?

Но он понимал, чего добивалась эта хитрая женщина.

— Джеанна, вы все еще хотите бежать.

— Вы не сможете говорить о том, во что сами не верите.

Ее лицо окаменело от напряжения: как видно, она надеялась взять его на испуг. Он и восхищался и злился на эту женщину.

— Я сделаю все, что в моих силах. А теперь позвольте взглянуть на вашу спину. Ведь мне нужно будет поклясться, что я не лгу.

Джеанна покорно вздохнула. В этот миг она удивительно была похожа на Алину. Затем, морщась от боли, стянула через голову вышитую тунику и повернулась к Раулю спиною.

— Я оттяну ворот рубахи, и вы все увидите сами.