Леди и авантюрист - Лиз Карлайл

Кэтрин прошла через всю гостиную, подошла к массивному дубовому буфету, стоявшему в углу, и принялась осматривать его содержимое. Заниматься хозяйством для нее было не в новинку – жизнь заставляла. Она подошла к окну, подняла оконную раму и выглянула наружу.

– Нейт! – громким шепотом позвала она мальчика, который стоически продолжал сидеть на ступеньках. – Ты не начистишь картошки?

Макс пробудился от какого-то восхитительного запаха и оттого, что ему показалось, будто живот его прилип от голода к позвоночнику. Ободряющий знак, между прочим. Ему было известно по собственному опыту – голод означает, что он выживет. С осторожностью он приподнялся на локте и оглядел комнату. И тут же почувствовал холод в душе. И сосущую пустоту. Кэтрин. Она ушла. Боль утраты сжала ему сердце. Может, ее появление ему приснилось? Макс окончательно проснулся, услышав, как в гостиной кто-то тихо разговаривает. Нет, ему ничего не приснилось. Он слышал металлическое позвякивание и негромкое шипение. Он потянул носом. Лук? Зачем? Там что, что-то жарится? Господи, еда! И тут он все вспомнил.

Женщины вроде Кэтрин не умеют готовить.

Или все же умеют? Любопытство оказалось сильнее недомогания, и Макс, слегка пошатываясь, все же слез с кровати и с грехом пополам натянул подштанники. С трудом подняв руку, чтобы отбросить с лица волосы, он прошлепал через всю спальню, выбрался в гостиную и застыл на месте. Кэтрин деловито сновала туда-сюда, расставляя на столе тарелки и чайные чашки, успевая что-то ласково сказать Люциферу, который мотался за ней как хвостик. Нейт же – Нейт?! – деловито мешал что-то на скворчащей сковороде с длинной ручкой. Небольшой стол уже почти накрыт, и на него успели водрузить чайник для заварки. Его псина, пыхтя, тыкалась носом в кромку юбки Кэтрин и жалобно поскуливала. По ходу дела Кэтрин, оказавшись рядом с Нейтом, наклонилась над его плечом, подхватила со сковороды какой-то кусок, подула на него несколько раз, остужая, и бросила его прямехонько в разинутую пасть Люцифера. Тот с громким чавканьем вмиг его сжевал и уставился на благодетельницу взглядом, полным безмерного обожания.

Изумленный Макс громко вздохнул. Кэтрин повернулась в его сторону и подарила ему такую улыбку, что он на миг забыл про все свои беды и печали; сердце, казалось, готово было запеть.

– Ты поднялся! – воскликнула она и, поставив посуду, торопливо подошла к нему.

Однако радость Макса быстро сменилась замешательством. Он смущенно провел растопыренной пятерней по своим всклокоченным волосам.

– Сообразил же я выйти в неприличном виде, – пробормотал он и неуклюже начал отступать к спальне. Господи, напялил подштанники и вышел к людям! Придурок! Такая простота нравов кому угодно ясно даст понять – тем более мальчишке! – что они с Кэтрин близки.

Однако Кэтрин уже схватила его за руку и потащила к накрытому столу.

– Глупости, – решительно заявила она, – ты же пока инвалид.

– Никакой я не инвалид! – набычился Макс.

Кэтрин едва заметно усмехнулась.

– Конечно, нет. Но, Макс, ты просто обязан думать о своих ребрах. И жилетка с брюками – самое последнее, что тебе сейчас нужно.

У Макса и тени сомнения не возникло, что усаживаться за обеденный стол в одних подштанниках, да еще в присутствии дамы и ребенка, к чертям собачьим, нарушает все мыслимые и немыслимые правила внешних приличий из дурацкой книжки лорда Честерфилда.

– Надо хоть, черт возьми, рубашку накинуть, – пробурчал он, пока Кэтрин заботливо усаживала его в кресло.

Нейт весело глянул на него, прервав свое занятие по перемешиванию картошки на сковороде.

– По мне, так видок нормальный, сэр, – ободрил он хозяина дома. – Чайку не желаете?

Кэтрин обернулась к Нейту.

– Ты давай мешай, мой дорогой, размешивай хорошенько, – распорядилась она и сняла чайник с кипятком с конфорки. – Забыл, что ли, чай мы еще не заваривали!

Опершись рукой о плечо Макса, Кэтрин перегнулась через него, чтобы налить кипятка в чайник. Она глубоко вдохнула запах его тела, смешанного с уже знакомым цитрусовым ароматом и легким припахиванием лечебного растирания. Такое необычное сочетание не должно, казалось бы, доставить удовольствие, но нет, оно-то как раз ей и понравилось. Да и вид его, стоящего на пороге гостиной, тоже доставил ей радость. Ей нравилось, что его подштанники приспущены и был виден пупок. Она быстро огляделась. Нейт стоял к ним спиной, снова занимаясь картошкой на сковороде. Она быстро обхватила его рукой за плечи, ладонью другой руки провела по его животу, наклонила голову и поцеловала в шею.

– М-м-м, – пробормотала она, – когда поешь, я займусь твоим бритьем.

– Угу, – хмыкнул Макс, – день, когда я не смогу побриться сам, станет днем, когда это за меня сделает гробовщик.

Впрочем, в глазах у него прыгали веселые искорки. Кэтрин улыбнулась ему в ответ и закончила накрывать на стол. Они поели в уютной тишине: жареная картошка, тосты с сыром и чай. Макс пусть медленно, но подчистил со своей тарелки все до последней крошки. А вот Нейт смолотил все в один миг, как не кормленая несколько дней дворняжка.

Кэтрин задумчиво переводила взгляд с одного на другого.

– Макс, а сколько времени Нейт просидел на пороге твоего дома?

Тот нахмурился.

– Пожалуй, с тех пор, как он меня привел домой прошлой ночью.

Кэтрин повернулась к Нейту.

– Ты привел его домой? – начала она и тут же затрясла головой: – Нет, не важно. Не хочу даже об этом слышать! У тебя есть родители? Ну, кто-то, кто будет волноваться за тебя?

Нейт пожал плечами и, подцепив вилкой с тарелки еще картошки отправил ее в рот.

– Мамка, наверное, – прожевав и проглотив, сообщил он. – Да она все с малышней возится.

Макс нахмурился и посмотрел на мальчика.

– Значит, ты и спал на ступеньках, так получается?

Кэтрин, продолжая внимательно разглядывать Нейта, положила салфетку на стол.

– Ну что же, собирайся и немедленно отправляйся домой, – мягко, но решительно сказала она. – Твоя мать должна знать, где ты был.

Нейт ответил ей слегка презрительным взглядом.

– Так я ж могу понадобиться де Роуэну, – заспорил он. – Ему одному никак нельзя оставаться, да еще убивец его лазает вокруг.

Кэтрин упрямо поджала губы.

– Тогда останусь я, – не уступила она. – Нейт, ты же ребенок. И должен идти домой.

Макс с шумом отодвинул кресло от стола.

– Бог ты мой! – раздраженно воскликнул он. – Неужели я так плох, что мой вид ничего, кроме жалости, не может вызвать, а? И теперь женщина и дитя с пеной у рта спорят, кто из них будет за мной ухаживать!

Мальчуган бросил на него насмешливый взгляд.

– Сэр, помнится, прошлой ночью от подмоги вы не очень-то отказывались.