Золотое дерево - Розалинда Лейкер

Все это время Элен раздавала милостыню и продукты питания, оплачивая их из собственного кармана, тем безработным, у кого были маленькие дети и кто остался без средств к существованию. Ей не нравилось то, что она вынуждена была появляться повсюду в сопровождении вооруженного слуги, но это была необходимая мера предосторожности, поскольку на нее в любой момент могли напасть и ограбить люди, находившиеся в отчаянном положении. Такое положение дел огорчало Элен, она знала, что грабители являлись столь же несчастными людьми, как и те, семьям которых она помогала, однако ей следовало прежде всего думать о детях.

Однажды на мосту, когда падал густой снег, устилая тротуары, Элен к своей радости встретила Мишеля Пиа, который, похоже, тоже был счастлив видеть ее. Они прогулялись вместе и посидели в кафе. Элен спросила месье Пиа о самочувствии капитана Дево, но управляющий мастерской не имел никаких известий от своего хозяина. Ранней весной, когда холода отступили, но положение людей, лишенных средств к существованию, от этого не улучшилось, Элен и Пиа вновь случайно встретились в городе. Мишель окликнул ее, когда она входила в один из домов, расположенных вблизи ткацкой мастерской Дево.

— Мадам Рош! Вот так неожиданная встреча. Как ваши дела?

Элен с удивлением вскинула брови и повернула голову в его сторону.

— Месье Пиа? Рада видеть вас. Как хорошо, что эта ужасная зима, наконец, кончилась. Надо молить бога, чтобы в Лионе никогда больше не повторилось такое.

— Согласен с вами. По крайней мере, для всех нас вспыхнула надежда, что тутовые деревья, пережив эту суровую зиму, скоро вновь дадут хороший. урожай. Об этом свидетельствуют все признаки.

— Как это хорошо! Наверное, у вас сейчас много дел в мастерской?

— Да, я постоянно занят. В нашей мастерской размещено столько заказов из Германии, сколько, пожалуй, не имеет сейчас ни одна действующая мануфактура в Лионе. И в то же время у нас было заключено очень мало сделок с Россией, поэтому мы почти не пострадали от указа царя, нанесшего урон большинству шелкоткацких производств города. А как дела у мадам Вальмон?

— Она понесла большие убытки после расторжения договоров с русскими заказчиками, однако все ее ткацкие станки все еще работают на полную мощность.

— Рад слышать это, — сказал месье Пиа и помолчал немного. — Не хотите ли посмотреть ткацкую мастерскую Дево, раз уж вы находитесь сейчас рядом с ней?

Элен должна была сегодня нанести еще один визит в семью безработных ткачей, которую она опекала.

— Я с удовольствием сделаю это сразу же, как только выполню свой долг и навещу одну семью в этом доме.

— Я подожду вас.

Месье Пиа провел Элен по мастерской. И хотя сама она не была родом из семьи шелкопромышленников — отец Элен служил доктором, а мать происходила из семьи потомственных юристов, — в последние годы жизни Элеи приобрела достаточные знания в области текстильного производства, постоянно общаясь с Домиником и другими членами семьи мужа. Кроме того, ею двигал чисто женский интерес к шелку, прекрасной ткани, украшавшей любую женщину. Она остановилась у одного из станков, залюбовавшись великолепным узором: по кремовому фону были изображены бледно-розовые цветы шиповника с нежно-зелеными листьями.

— В жизни не видела такой чудесной ткани! — восхитилась Элен. — Счастлива будет та женщина, которая сошьет себе из подобного шелка летний наряд. У вас в мастерской работает очень талантливый художник.

— Мы такого же мнения.

После осмотра ткацкой мастерской Мишель Пиа пригласил Элен пройти в гостиную, где им подали кофе. Комната была обита бело-зеленой камкой с изысканным узором из листьев аканта, образовывавших ромбы и завитки. Этот рисунок перекликался, с узором обивки резных позолоченных кресел и создавал атмосферу уюта и покоя, царившую в гостиной. Мишель Пиа рассказал своей гостье, что Николя после своего возвращения в Лион нашел отцовский дом разгромленным неизвестными вандалами и занялся его ремонтом, используя для отделки первые образцы, выполненные на станках Жаккарда.

— На прошлой неделе я получил письмо от капитана Дево. Оно шло всего лишь месяц, что само по себе замечательно. Когда он писал его, французские войска находились еще на зимних квартирах. А теперь, как мы недавно слышали, военные действия возобновились и идут полным ходом, а маршал Масена, похоже, вновь попал в затруднительное положение и на этот раз никак не может остановить продвижение британцев, перешедших в наступление.

— Капитан Дево здоров? Что он пишет о себе? — поинтересовалась Элен.

Пиа замялся на секунду, не зная, что ответить ей. Любой другой женщине он, пожалуй, дал бы утвердительный ответ, чтобы не посвящать ее в ужасные обстоятельства, обычные на войне. Но Элен Рош была не похожа на других женщин. Кроме того, она являлась вдовой офицера, а это говорило о многом, и Пиа не вводили в заблуждение ее хрупкость, нежный, словно фарфоровый, цвет лица и шелковистые черные волосы. Он решил, что если соврет, то тем самым нанесет ей оскорбление, а этого месье Пиа ни в коем случае не хотел делать.

— Капитан Дево пишет обо всем откровенно, но, поверьте мне, в его оценках событий нет личной обиды или жалоб на судьбу. Он озабочен участью не только французских войск, но и испанских и португальских крестьян. Этой зимой здесь в Лионе мы видели, как люди умирали с голода. А он видел то же самое там, на Пиренейском полуострове. Вы знаете, мадам, что наша армия вынуждена доставать себе пропитание и фураж на месте, в то время как британцам доставляют съестные припасы из Англии. Теперь представьте себе, в каком отчаянном положении находятся наши воины, если учесть, что испанцы придерживаются тактики выжженной земли, забирая с собой или уничтожая все на своем пути. Солдаты умирают от голода и болезней. Голодающих людей нельзя призвать к дисциплине, и поэтому нередки случаи, когда наши солдаты подвергают испанских крестьян пыткам, стремясь узнать у них нахождение тайников с продуктами.

Лицо Элен окаменело, но она продолжала все так же прямо сидеть в своем кресле.

— Война — это мерзость и ничего более, месье Пиа. При нашей первой встрече я неожиданно для самой себя разоткровенничалась с вами. И вот опять я хочу доверить вам свои тайные мысли, о которых не догадываются даже самые близкие мне люди… Так вот — я никогда не видела в войне ничего славного, героического. Я хорошо понимала любовь моего дорогого мужа к армии, его глубокую душевную потребность служить, я целиком и полностью разделяла его самоотверженную любовь к Франции, но все эти знамена, барабаны, яркие великолепные мундиры всегда казались мне символами смерти. Каждый раз, когда я провожала его в полк, я не могла отделаться от мысли, что даже если мне и на этот раз повезет и мой муж останется в живых, то сотни других менее счастливых женщин навсегда потеряют своих родных и близких — и с той и с другой стороны воюющих сил, — а дети останутся без отцов. Я всегда молила Бога о мире, — Элен взглянула на свою пустую чашку, которую она вместе с блюдечком держала в руках. — Я, как всегда, слишком много говорю. Вы не возражаете, если я налью себе еще чашечку кофе?