Зеркальщик. Счастье из осколков - Наталья Алексеевна Мусникова

- И тебе, друг, удачи. Береги себя.

Анатоль ушёл, а Всеволод, решительно выбросив из головы происшествие с пригласительным, стал собираться на службу.

***

Как оказалось, было и второе приглашение, кое дожидалось Зеркальщика на службе, дабы подчеркнуть значимость мероприятия, и лишить дознавателя возможности под тем либо иным предлогом отказаться от участия в нём.

- Обложили словно волка, - фыркнул Всеволод, стискивая приглашение и страстно мечтая испепелить его вместе с теми, кто за ним стоит.

- Может, сказаться больным? – Вареньку внезапный интерес градоправителя к скромной персоне Зеркальщика тоже чрезвычайно настораживал, сердце тревожно сжималось, предвещая беду.

- Тогда он и самолично нагрянет, ещё и доктора с собой приведёт, - Всеволод Алёнович передёрнул плечами и чуть слышно проворчал, дабы не тревожить невесту ещё больше. – И добро, если только доктора.

Как ни тихо была произнесена фраза, Варвара Алексеевна её услышала и поняла, о ком идёт речь. А ведь действительно, уж не батюшка ли Всеволода Алёновича воду мутит? Хотя нет, купец Омутов слишком болен, чтобы интриги затевать, для него просыпаться по утрам уже подвиг, а вот супруга его вполне себе здорова и на всё пойдёт, дабы помочь ненаглядному супругу. Ох, матерь божия, уж не обряд ли наследника они проводить удумали?! И если да, то что она, Варенька, может сделать, дабы им помешать?

- Варенька, - Всеволод притянул девушку к себе, - не тревожься. Раз господин губернатор так жаждет видеть меня на балу, хорошо, пусть будет так.

- Я еду с тобой, - выпалила Варвара Алексеевна, а дабы жених не успел отказаться, поспешно прижала пальчик к его губам и кокетливо взмахнула ресницами. – Право слово, Всеволод Алёнович, было бы очень странно, если бы жених появился на балу без невесты, коя является его Отражением! Подумайте только, как Вы скомпрометируете меня в глазах общества, ежели станете манкировать моим обществом ещё до свадьбы!

В потяжелевшем, точно могильная плита, взгляде Зеркальщика барышня безошибочно прочла всё, что он думает по поводу обременительных правил приличия, балов, а также хитроумных девицах, кои готовы добровольно засунуть голову зверю в пасть, дабы пересчитать все клыки.

«А вот не отступлю, - сердито подумала Варенька, упрямо сдвинув брови и даже ножкой притопывая. – И пусть потом Всеволод Алёнович как угодно меня бранит, одного я его не оставлю!»

А Всеволод смотрел на нахохлившуюся, точно воробей во вьюгу, девушку и не знал, сердиться ли ему, или благословлять небо за столь щедрый дар. Слушая рассказы о жёнах и возлюбленных бунтовщиков, дерзнувших последовать в суровые северные земли за своими приговорёнными к каторге супругами, Зеркальщик нет-нет, да и мечтал о такой же отважной барышне, готовой не задумываясь последовать за ним на край земли. И небеса вняли его желанию, исполнили его сокровенную мечту, теперь вот думай, как этого птенчика отважного сберечь, чтобы никто ему пёрышки не ощипал.

Всеволод Алёнович глубоко вздохнул и предпринял ещё одну попытку заглушить сердце и воззвать к голосу разума:

- Варенька…

Губки барышни обиженно дрогнули, глаза заблестели от непролитых слёз, в голове зароились злые колючие мысли:

«А вдруг, я уже прискучила Всеволоду, потому он и не хочет со мной на балу появляться? Вдруг, утомила его?»

Смену настроения своего Отражения Всеволод почувствовал стразу, да и о причинах догадался почти мгновенно.

- Мне кажется, Варвара Алексеевна, или Вы меня ревнуете?

Варенька шмыгнула носом, точно была не благовоспитанной барышней, а мальчишкой-сорванцом, застигнутым во время проказы, виновато опустила глаза, прошелестела чуть слышно:

- Не кажется.

И опять невидимая петля захлестнула гордо Всеволода, лишила слов. Никто и никогда раньше не ревновал Зеркальщика, боялись, да, частенько, часто ненавидели, иногда восхищались, порой заботились, но не ревновали никогда. И Всеволод Алёнович замер, словно щенок, выскочивший из дома, впервые в жизни увидевший снег и остановившийся, испуганно поджав хвостик. Что это? Вдруг опасное, вдруг укусит? А мокрый чёрный носик меж тем усиленно шевелится, впитывая незнакомый запах, и лапки подрагивают от желания прыгнуть в это новое неизведанное, сразиться с ним и непременно победить.

«Варенька меня ревнует, - медленно, чуть ли не по слогам повторил Всеволод и, вспомнив старинную присказку про любовь и ревность, с ещё большим удовольствием добавил. – Раз ревнует, значит, любит».

«Обиделся, - решила Варвара Алексеевна, не смея даже взгляд на Зеркальщика поднять, – правильно папенька мне всегда говорил, что недоверие сильнее ножа отравленного боль причиняет. И что мне теперь делать-то? Я же как лучше хотела, думала, будем вместе, точно сможем любой напасти противостоять. А вон как всё вышло. Верно старики говорят, благие намерения ведут в ад».

Окончательно разбередив душу, девушка затравленно подняла голову и, встретившись взглядом с Зеркальщиком, не стерпела и разрыдалась в голос. Всеволод Алёнович подхватил девушку на руки, прижал к себе, утешая, баюкая как напуганного ребёнка, шепча что-то нежно-невразумительное, но удивительно умиротворяющее. Варенка успокоилась, затихла, опять невольно коря себя, но на этот раз за неподобающее взрослой девице поведение.

- Варенька, - Всеволод не дал девушке скатиться в очередную яму, вырытую излишне бдительной совестью, - твоя забота чрезвычайна лестна для меня…

Слова опять попытались сбежать, но Зеркальщик усилием воли призвал их к порядку, кашлянул и продолжил:

- Меня никто и никогда не ревновал…

- Как это? – ахнула Варенька, позабыв о зароке вести себя как подобает благовоспитанной девице и не перебивать кавалера.

Всеволод чуть приметно передёрнул плечами, мол, да вот, как-то так.

- Ты открыла мне новый мир, Варенька, яркий и волшебный, я люблю тебя и не хочу, слышишь, не хо-чу рисковать твоей жизнью!

- А я твоей, - Варвара Алексеевна потёрлась щекой о грудь жениха, вздохнула тихонечко. – Поедем на бал вместе? Мне так спокойнее будет. Я честное слово всё время рядом буду и даже на полшажочка в сторону не отойду.

Всеволод Алёнович помрачнел, замолчал, быстро просчитывая все возможные варианты, как делал всегда, решая дела служебные. Взять с собой Вареньку? Приглашение выписано на два лица, значит, господин губернатор даже не сомневается, что Зеркальщик прибудет со своей невестой. Но на балу наверняка будет Анфиса и добро, если одна, без своего супруга, коего язык не поворачивается отцом назвать. А представлять им Вареньку очень не хочется, Анфиса коварна, она непременно найдёт способ навредить девушке. Так что же, не брать Вареньку с собой? Она барышня благоразумная, поймёт. Понять-то поймёт, только всё равно огорчится и решит, что брезгую её компанией. Да и общество почтенное, гораздое язычки почесать, всенепременно