Скандал - Аманда Квик

Звук отворившейся и вновь закрывшейся двери в спальне Саймона сообщил ей, что Хигсон также справился со своей задачей. Эмили спрыгнула с кровати, схватила халат и кинулась скользя по ковру в соседнюю спальню. Ее снедало нетерпение с тех самых пор, как Саймон вернулся в дом и присоединился к гостям.

Остаток вечера он вел себя так, словно ничего не произошло, и Эмили, естественно, тоже ничем не выдала себя. Они вместе исполняли роли хозяина и хозяйки еще несколько мучительно долгих часов. Теперь наконец они смогут поговорить.

Эмили распахнула дверь и увидела Саймона, стоявшего у маленького столика. Облаченный в ночной халат, он наливал себе бренди из графинчика. Он взглянул через плечо на влетевшую в его спальню Эмили.

— Прошу вас, входите мадам. Я вас ждал.

— Саймон, я с ума схожу. Все в порядке? Вы избавились от Крофтона? Что вы с ним сделали?

— Прошу вас, потише, мадам. Вы же не хотите разбудить слуг?

— Да, конечно. — Эмили покорно присела на краешек кровати. — Саймон, ну пожалуйста, — торопила она его громким шепотом. — Вы должны мне все рассказать.

— Нет, Эмили, это вы должны мне все рассказать. — Саймон пересек комнату и сел на другой край кровати. Откинувшись на подушки и вытянув ноги, он встретился взглядом с Эмили. — И будьте так любезны, с самого начала.

Эмили повернулась и с беспокойством уставилась на него. Потом глубоко вздохнула:

— Это довольно трудно объяснить.

— Все же попробуйте.

— Так вот, помните, я говорила вам, что отец наделал долгов?

— Прекрасно помню, — подтвердил Саймон. — Я так понимаю, что Крофтон и есть тот человек, кому он проиграл.

— Да. Я встретила их обоих — отца и Крофтона — вчера в театре.

— Где они, без сомнения, вас поджидали…

— Скорее всего, — признала Эмили. — Ну, как бы там ни было, папа сказал, что он просто пришел в отчаяние, когда понял, что проигрался дотла. Видимо, слишком много выпил в тот вечер. А будучи навеселе, разговорился с Крофтоном и упомянул о несчастном происшествии в моем прошлом…

— Вы, я полагаю, имеете в виду то самое несуществующее происшествие? Эмили нахмурилась.

— Ну да, понимаете, Крофтон ведь узнал от отца, что оно было на самом деле.

— Негодяй прибегнул к шантажу. — Саймон отхлебнул бренди.

— Крофтон сказал, что, если я не помогу папе выплатить его проигрыш, в свете станет известно о происшествии.

— Понятно.

— Мне самой угроза была безразлична. Я привыкла жить с запятнанной репутацией. Да и, казалось, никто в Литл-Диппингтоне не обращал на это внимания. Но если бы правда всплыла здесь, в Лондоне, разразился бы кошмарный скандал. На вашем титуле появилось бы позорное пятно. Ваша честь была бы также запятнана, и все по моей вине, а я не вынесла бы этого, Саймон. Я знаю, что вы женились на мне с расчетом, что сумеете скрыть скандал.

— И вы решили застрелить Крофтона?

— Ну да. Понимаете, я ничего больше не могла придумать. Он прослышал про ваших прекрасных драконов и сказал, что даже одного из них достаточно, чтобы покрыть папины долги. И я пообещала прихватить одну статуэтку с собой. Я солгала. Я хотела его ранить!.. Понимаете, я хотела напугать его…

— Вы собирались его убить, чтобы защитить меня от унижения. — Саймон, не веря себе, покачал головой. — Боже мой, вы не перестаете меня изумлять, мадам.

От его странного тона ее захлестнул страх. Сложив на коленях руки, она пристально посмотрела на Саймона.

— Я вас наконец шокировала, Саймон? — прошептала она.

— Да, Эмили.

Эмили начала понимать, как вся эта история должна выглядеть в глазах Блэйда… Ничего удивительного, что он ведет себя так странно. Он, без сомнения, испытывает теперь отвращение к ней. Она все погубила. Эмили медленно поднялась, слезы навернулись ей на глаза.

— Простите, милорд. Я, признаться, до сих пор не смотрела на все это с вашей точки зрения. Я представляю, какое отвращение вы должны испытывать, узнав, что женились на девушке, способной на убийство.

— Не то чтобы это имело какое-то значение… вы ведь сегодня никого не застрелили, Эмили.

— Но не потому, что не пыталась. Его губы слегка дрогнули.

— Да, не потому… Вы превращаетесь в лютую тигрицу, когда приходится защищать свою собственность, да, дорогая моя?

Эмили в смятении уставилась на него:

— Я не могла позволить, чтобы он вас унизил, Саймон.

— Ну разумеется. Вы меня любите. Вы меня обожаете. Вы считаете, что я благороден, великодушен, храбр, ну просто бриллиант, а не муж. — Саймон отпил бренди. — Вы ради меня на все пойдете…

— Саймон? — В голосе Эмили прозвучало удивление.

— Вы должны извинить меня за некоторую рассеянность в данный момент. Вообще-то я нахожусь в таком состоянии уже несколько часов. За всю мою жизнь никто никогда не пытался защитить меня, эльф. Эмили по-прежнему не сводила с него глаз, не в силах вымолвить ни слова.

— Сколько я себя помню, я всегда заботился о себе сам, — продолжал Саймон. — А когда я встретил вас, то понял, что хочу заботиться и о вас тоже. Но от мысли, что кто-то пожелал защитить меня, рискнув ради этого своей жизнью, и был готов даже пристрелить негодяя, у меня временно помутился разум.

— Саймон, вы пытаетесь мне сказать, что мой поступок все же не оттолкнул вас?

— Я пытаюсь сказать, что я, наверное, не заслуживаю тебя, эльф. Но я убью всякого, кто попробует тебя у меня отобрать. — Его золотистые глаза сверкнули в свете свечей. — Видно, в этом мы с тобой похожи.

— Ах, Саймон!

— Когда-то давно я написал три письма с просьбой о помощи…

— Норткоту, Канонбери и Пеппингтону. Да, я знаю, — промолвила Эмили.

— Мне было в ней отказано, и я поклялся, что больше никогда никого ни о чем не попрошу — ни на этом свете, ни на том… Но теперь я обнаружил, что должен нарушить свою клятву. Пожалуйста, никогда не покидай меня, эльф. Если я потеряю твою любовь, я погибну.

— Ах, Саймон! — Пальцы Эмили гладили атласный отворот его халата. Она была вне себя от счастья.

— Я люблю тебя, Эмили, — тихо сказал Саймон, глядя ей прямо в глаза. — И наверное, любил с самого начала. Иначе никак не объяснить моего поведения в последнее время. Но когда я увидел, как ты собираешься выстрелить в Крофтона, чтобы меня защитить, я понял это окончательно. И понял, что должен сказать тебе об этом.

— Саймон! — Эмили была не в силах больше сдерживаться. Она кинулась в объятия к мужу.

Он притянул ее к себе. Пустая рюмка от бренди упала на ковер, и Саймон крепко прижал к себе Эмили, зарывшись губами в ее волосы. Он так крепко ее держал, что Эмили едва могла дышать, но она нисколько не возражала.