Репетиция конца света - Елена Арсеньева

– А ты, кстати, не желаешь оказатьпосильную помощь правосудию? – спросил Игорь. – Заявить на похитителяи Люську? Да и на того парня в черной куртке?

– Пока нет! – резко качнула головойАлена. – Преследователь мой уже убит, один из похитителей – тоже... Может,я не права, но неохота мне сейчас снова все в памяти ворошить. Еще ненарокомзаметут под метлу правосудия... Кстати, а ты сам оказал посильную помощьорганам?

– Да какой с меня прок?

– Ну привет! – усмехнуласьАлена. – Ведь это именно твоя пуля уложила злокозненного мента? Так илинет?

– Болтливые же твои мушкетеры, как япогляжу! – буркнул Игорь.

– Зря ты так, – мягко улыбнуласьАлена. – Александр говорил о тебе с искренним восторгом... потелефону, – торопливо добавила она. – Ты появился очень вовремя. Весьтакой крутой, стреляешь как вся великолепная семерка, вместе взятая... Если быне ты, неизвестно, что было бы, может, благородные мушкетеры остались бы тамлежать, а вовсе не злобные гвардейцы кардинала. Алекс упомянул, ты работаешь вкакой-то серьезной службе секьюрити?

– Ну да, – кивнул Игорь с видимойнеохотой. – У нас такая контора, что светиться в милиции мне никак нельзя.Поэтому, я тебя прошу, если все же решишь какие-то показания давать, скажи, чтознать меня не знала, в глаза отродясь не видела.

– Договорились, – кивнулаАлена. – Появился какой-то тип, словно бог из машины...

– Кто-о? – невольно засмеялся Игорь.

– Не знаешь? Это с латинского: Deus exmachina. В античных трагедиях так называлась развязка. Неожиданно в ход пьесыспасительно вмешивалось божество и разрешало своим появлением запутанныевзаимоотношения действующих лиц. А физически актера, исполняющего роль этогобожества, опускали на сцену при помощи какого-то приспособления – машины.Отсюда и выражение. У нас, у литераторов, оно означает развязку, котораяявляется не логическим развитием событий, а результатом внезапноговмешательства извне. Что-то вроде рояля в кустах.

– А это еще что за рояль? – хохотнулИгорь.

– Неуклюже спланированная случайность,нечто неестественное.

– Неестественное? Вот как? – Игорьпомолчал. – То есть ты считаешь, мое появление в этой драчке было чем-тонесвоевременным и неестественным?

– Отчего же? Насчет своевременностиничего сказать не могу. Возник ты как нельзя более кстати. А вот насчетестественности... Рояль в кустах! Бог из машины!

– Это была случайность. Я оказался тамслучайно – и очень кстати. Чего тебе еще надо? – резко повернулся к нейИгорь.

– Я бы предпочла, чтобы тот человек,который привез меня к Люське, остался жив. И мог бы ответить на множествовопросов, над которыми я теперь ломаю голову. Наверное, и милиции было бы о чемего спросить.

– Он остался бы жив, а твои защитникимогли погибнуть! – воскликнул Игорь.

– Он остался бы жив и рассказал бы все освоем подельнике! – в тон ему воскликнула Алена.

– Не понял? – после паузыпробормотал Игорь. – Ты уверена, что у него был подельник?

– Ага, – кивнула она, чувствуястранную легкость в душе.

– Почему вдруг?

– Да я его, можно сказать, слышала ивидела.

– То есть?

– Видела его тень, слышала его голос...Мент грозился убить меня, а тот человек говорил, что я нужна ему живая. Тоесть, строго говоря, я ему должна быть благодарна. Даже дважды. Первый раз – зато, что остановил этого ретивого мента, второй... второй за то же самоефактически. За то, что всадил ему пулю в лоб.

– Опять не понял, – усмехнулсяИгорь. – Хоть тресни. Пулю в лоб этому безумцу всадил я. Следуя твоейлогике, я и есть его подельник?

– Ну да.

– Что за чушь?! – воскликнул онизумленно. – Да откуда ты... почему?! Какие могут быть у тебя доводы?!

– У меня доводов миллион, – сказалаАлена. – Ну, если не миллион, то пяток уж точно наберется.

– Давай, давай, приведи хоть один,интересно до жути! – веселился Игорь, глядя на нее с таким озорным,мальчишеским выражением своих невероятных черных глаз, что ей больше всего насвете захотелось рассмеяться, прижаться к нему, сделать так, чтобы затаеннаяопаска в этих глазах сменилась той же обжигающей нежностью, с какой онисмотрели в новогоднюю ночь...

Какая разница, Новый год или Рождество? Какаяразница, черные глаза или янтарные? Какая разница, чем окончится твой роман?

Нет, занудной Деве надо расставить все точкинад i. Надо непременно доказать и себе, и другим собственную правоту. Во что быто ни стало доказать. Любой ценой!

Даже ценой собственной жизни?

Любимый грех...

– Хорошо, вот довод номер один: на мойвзгляд, один из самых весомых, – сказала она, рассеянно вороша носкомсапога сугроб. – Какой нормальный человек, увидев такую заварушку, котораяимела место быть в Люськиной комнате, мгновенно встанет на сторону трех парнейбезумного вида, которые как бы напали на милиционера? Нормальный человекпоможет работнику органов обезвредить этих типов. У тебя не было времениразбираться в ситуации – ты сразу начал стрелять. Причем именно в мента. Тольконе говори, что ты узнал меня и бросился меня спасать! – выставила онавперед ладонь, уловив движение Игоря. – В ту минуту, когда ты появился ивыстрелил, Алекс уже положил меня в фургончик. Ты меня не видел. Ты мог толькоугадать, что происходит. И мгновенно просчитал, что куда сложнее убрать трехсвидетелей, чем одного провалившегося подельника. Один раз выстрелить проще искорей. Что ты и сделал.

– Слу-шай, – с запинкой выговорилИгорь, натурально вытаращив на Алену глаза, – почему я раньше думал, чтодамы пишут только дамские романы? Ты наверняка валяешь исключительно кровавыетриллеры, верно?

– Всякое бывает! – с лихостьюбросила Алена. – Если жизнь на блюдечке с голубой каемочкой преподноситматериал именно для кровавого триллера – почему бы не последовать правде жизни?

– Значит, довод номер раз у тебятакой, – кивнул Игорь, демонстративно загибая один палец. – А номердва?

– Ты у ребят не спросил, что происходит.Ты мгновенно вписался в ситуацию, как будто все зная заранее. Ты не удивился,увидев меня. Ты...