Язычники - Шеридан Энн

Волки начинают шевелиться на полу подо мной, и когда я переключаю на них свое внимание, Жасмин неуклюже появляется в прихожей огромной гостиной с телефоном Романа в руках. Она бросает на него короткий взгляд, прежде чем опустить глаза.

— Эээм, твой телефон запищал от нового сообщения, — бормочет она, все еще маяча в дверях, несмотря на явное желание вернуть телефон.

Она ждет там, где стоит, пока Роман смотрит на нее, нетерпеливо приподнимая бровь, хотя она по-прежнему не делает ни шагу, пока он не вздыхает и не протягивает руку, безмолвно приглашая ее пройти в гостиную, чтобы передать телефон.

Жасмин входит и быстро передает трубку.

— Вы с мужем разработали план? — Спрашивает Маркус, прежде чем она успевает убежать.

Жасмин кивает.

— Да, — говорит она, ее глаза слегка выпучиваются, когда она смотрит на храпящих на полу волков. Она с трудом сглатывает и пытается снова переключить свое внимание на Маркуса. — Он сейчас собирает наши вещи, и я встречусь с ним завтра с нашим сыном и уеду.

— То, что ты сбежала, — говорит Маркус, — не означает, что этот ублюдок не ищет тебя. Отнесись к этому с умом. Тебе нужно защищать ребенка, и такие придурки, как этот, будут использовать его против тебя.

— Ах, черт, — рычит Роман, ярость волнами исходит от него. Все взгляды поворачиваются к Роману, и небольшое отвлечение внимания дает Жасмин шанс рвануть отсюда так, словно ее задница горит. Она выбегает обратно на большую лестницу и падает обратно на третью ступеньку, держась за перила и оглядываясь по сторонам, как будто что-то может выпрыгнуть на нее в любой момент.

Роман встает и расхаживает по большой гостиной, его губы сжаты в жесткую линию, а взгляд постоянно устремляется на меня только для того, чтобы снова опуститься. Его рука дергается сбоку, а другая выглядит так, будто может раздавить его телефон одним легким нажатием.

— Что, блядь, происходит? — Спрашивает Леви, раздраженный нескончаемой ходьбой Романа.

Он останавливается прямо перед кофейным столиком, когда Доу встает и подходит к нему, чувствуя его разочарование и требуя почесывания. Роман бросает телефон Леви и делает все возможное, чтобы избежать моего жесткого взгляда. — Она была чертовски права, — бормочет он сквозь сжатые челюсти, изо всех сил пытаясь сдержать свой гнев, поскольку слова, срывающиеся с его губ, звучат как самые трудные слова, которые ему когда-либо приходилось произносить. — Ариана — гребаная змея.

Моя спина напрягается, когда взгляд Романа наконец возвращается к моему, в его темных глазах сверкает чувство вины, но беспокойство не дает мне испортить настроение из-за такого милого поворота событий. — Что она сделала? — Я требую ответа, когда холод пробегает по моим костям, а желудок сжимается, мне не нравится выражение его лица.

Роман снова переводит взгляд на Леви, наблюдая, как он воспринимает все, что происходит на экране, и я обнаруживаю, что стою, отчаянно желая узнать, что, черт возьми, происходит. Челюсть Леви сжимается, и когда его взгляд встречается с моим, Маркус выхватывает телефон прямо у него из рук.

— В чем дело? — Спрашиваю я, устав от того, что у меня нет ответа.

Нерешительность, беспокойство и неловкость сквозят во взгляде Леви, когда он снова смотрит на Романа, они вдвоем ведут какой-то безмолвный разговор. Я не могу избавиться от ощущения, что, что бы ни было в телефоне, это не только имеет какое-то отношение ко мне, но и вот-вот изменит ход игры.

Глаза Маркуса расширяются, когда он опускает взгляд, и когда он не говорит мне того, что мне нужно знать, я подскакиваю и выхватываю телефон прямо у него из рук. Я отступаю на несколько шагов, давая себе время рассмотреть телефон, прежде чем парни смогут отнять его у меня, но они сдерживаются, позволяя мне увидеть всё своими глазами.

Мой взгляд упирается в маленький экран, на котором отображается видео, присланное по личному номеру, и, когда я открываю его, меня охватывает нервное возбуждение. Видео темное и похоже на запись с камер наблюдения в старом баре. Вверху стоит временная отметка, датированная несколькими неделями назад, но не это привлекло мое внимание.

Ариана сидит за стойкой бара с бокалом в руке, глядя на мужчину, которого, я думала, никогда больше не увижу. Лукас Миллер. Они глубоко погружены в дискуссию, и по их реакции друг на друга становится ясно, что дружбы между ними точно нет. Это бизнес, и единственный вид бизнеса, к которому Лукас Миллер имеет какое-либо отношение, — это я и ванна.

Я тяжело сглатываю, слезы наворачиваются на глаза, когда воспоминания о той ночи снова обрушиваются на меня.

— Когда это было? — Спрашиваю я несмотря на то, что сверху четко видна дата. Моя голова слишком перегружена, чтобы отмотать воспоминания назад и пытаться точно сказать, сколько дней назад Лукас напал на меня.

Роман тяжело вздыхает, и я почти вижу, как разбивается его сердце, когда его доверие к Ариане рушится прямо у нас на глазах.

— Эта временная метка относится к ночи перед той, когда Лукас напал на тебя, — говорит он, склонив голову, отказываясь встречаться со мной взглядом. — Это моя вина. Я сказал ей, где мы будем, думая, что она может захотеть выбраться на ночь. Она отказалась, сказав, что у нее уже есть планы. Я и подумать не мог, что эти планы воткнут мне нож в спину.

Я сжимаю телефон в кулаке, когда потребность обрушить адский дождь на Ариану пронзает меня. Она сделала это. Она сказала Лукасу, где мы будем. Она подставила меня, и именно поэтому она была так чертовски самодовольна, увидев мои шрамы сегодня утром. Она нанесла их на мое тело так же, как и Лукас, и эта сука поплатится.

Ярость пульсирует во мне, когда я пересекаю комнату, становлюсь прямо перед Романом и хватаю его за подбородок точно так же, как он делает это со мной.

— Теперь ты мне веришь? — Я плююсь, имея каждый гребаный мяч на своей площадке и сдерживаясь от ребяческого "Я же тебе говорила".

— Эта сука сдохнет вместе с твоим отцом, и если ты хоть на секунду подумаешь, что я блефую, ты жестоко ошибаешься.

29

Не прошло и минуты с того момента, как я узнала о