Невеста сердится - Дебра Дайер

Сомнения словно тернии впивались в сердце, дразнили, глумились над ней, твердя, что она только что погубила свой единственный шанс на счастье.

— Эмили, что ты натворила? — услышала она голос бабушки.

Вытерла слезы и увидела, что бабушка вышла на террасу.

— Саймон собрался уезжать.

Эмили, сдерживая слезы, проговорила:

— Надеюсь, он благополучно доберется до Лондона.

— Но не можешь же ты его отпустить!

— Я не хочу, чтобы он остался.

Леди Харриет приподняла ее лицо и заставила посмотреть себе в глаза.

— А это, надо думать, слезы радости. Так, девочка моя?

— Это слезы глупой девчонки, поверившей в фантазию.

Леди Харриет поджала губы.

— Если ты сию же секунду не вернешься в дом, не скажешь своему молодому человеку, что хочешь навсегда остаться с ним, я признаю, что ты и впрямь глупа.

— Бабушка, я не собираюсь выходить замуж за этого негодяя.

— Боже! Ну что мне с тобой делать? — Леди Харриет положила руки на балюстраду и посмотрела в сад. — Ты же влюблена в него.

— Я влюблена в иллюзию.

— Эта твоя иллюзия только что стала новым маркизом Блэкторном.

— Мне все равно. Пусть хоть королем Англии.

Леди Харриет вздохнула, наклонила голову и пронзила Эмили ледяным взглядом.

— Он любит тебя.

— Мне не нужна такая любовь. А другой он не может предложить.

— Эмили, ты умная женщина, а ведешь себя, словно тупоголовая кретинка!

Эмили вздрогнула. Слышать такое от бабушки было обидно.

— Неужели ты думаешь, что после всей его лжи и обманов я выйду за него замуж?

— Я хорошо тебя знаю. Ничто не заставит тебя сейчас изменить свое решение. Но представь, какой разразится скандал, если ты откажешься выполнить просьбу отца!

— У меня есть план.

— План у тебя всегда есть. Или идея.

— Бабушка, прошу тебя. Мне нужна поддержка, а не насмешки.

— Тебе нужен твой молодой человек, который сейчас уйдет и навсегда исчезнет из твоей жизни. — Эмили запротестовала было, но леди Харриет жестом остановила ее. — Ладно, изложи мне свой план.

— Мой план, в сущности, очень прост.

Леди Харриет раскрыла веер.

— Час от часу не легче.

Эмили поджала губы и бросила на бабушку мрачный взгляд.

— Мы можем выполнить желание отца, но при этом скажем, что я стала женой Саймона, чтобы помочь ему поймать изменника.

Мгновение леди Харриет смотрела на Эмили молча.

— Ты это серьезно?

— Вполне. Поручительством будет честное слово лорда Пембертона и маркиза Блэкторна.

Леди Харриет постучала веером по подбородку.

— Полагаю, это может сработать.

— Обязательно сработает, бабушка. Я не стану выходить замуж за негодяя.

Леди Харриет внимательно посмотрела на Эмили, прежде чем заговорить.

— А тебе не приходило в голову, что ты, возможно, ждешь ребенка?

Эмили прижала ладони к животу. Кровь отлила от сердца.

— Вижу, что не приходило. — Самодовольная улыбка заиграла на губах леди Харриет. — Может, одумаешься и откажешься от своего решения навсегда изгнать этого молодого человека из своей жизни?

Эмили закрыла глаза.

— Это я буду знать через неделю. Надеюсь, Господь смилостивится надо мной и я никогда больше не увижу этого негодяя Сент-Джеймса.

— Как бы ты не пожалела о своем решении.

Бабушка пытливо посмотрела на нее. Эмили отвела глаза и стала смотреть в сад, стараясь не думать о Саймоне Сент-Джеймсе.

— В один прекрасный день ты поймешь, что упустила мужчину, посланного тебе самой судьбой.

— Лучше житье мечтой, чем наблюдать за тем, как твою мечту втаптывает в грязь негодяй.

Леди Харриет вздохнула.

— Когда твоя душевная рана затянется, ты, возможно, снова встретишься с Саймоном. И поймешь, что он любит тебя. Надеюсь, еще не будет слишком поздно.

— Слишком поздно? — Эмили похолодела. — Что ты хочешь этим сказать?

Леди Харриет улыбнулась:

— А ты ничего не заметила, девочка моя? Ведь буквально у тебя на глазах Саймон Сент-Джеймс, теперь маркиз Блэкторн, превратился в одного из самых завидных женихов Англии. При его-то внешности, да богатстве, да титуле! Все маменьки с дочками на выданье станут охотиться за ним. Глазастые красотки высшего света постараются завоевать его сердце. И какая-нибудь прелестная молодая женщина поможет ему забыть о душевных ранах. Это лишь вопрос времени.

Руки Эмили, лежавшие на балюстраде, сжались в кулаки. Ревность вспыхнула в ней при мысли, что у Саймона будет другая женщина.

— Пусть Саймон Сент-Джеймс распоряжается своей жизнью как хочет. Это меня не волнует.

Леди Харриет похлопала Эмили по руке:

— Надеюсь, что это так, девочка моя. Что тебе никогда не придется, увидев где-нибудь на балу Саймона Сент-Джеймса с супругой, пожалеть о том, что могло бы быть, да не случилось.

В воображении Эмили немедленно нарисовался Саймон, обнимающий другую женщину, улыбающийся ей, заглядывающий ей в глаза. Ревность пронзила ей сердце, тоска стеснила грудь. Она уже готова была остановить его, но рассудок взял верх. Даже если ей суждено вступить в брак с негодяем, она никогда не отдаст ему свое сердце.

Опять горели свечи под стеклянными колпаками вдоль обшитых красным деревом стен библиотеки лорда Пембертона. Саймон сидел на одном из диванов стиля шератон и покачивал бренди в большом бокале. Он чувствовал какую-то странную отрешенность, будто был сорвавшимся с якоря кораблем, который уносит в открытое море, а впереди серые бескрайние просторы — его будущее.

— Но какой дьявольский план. Блэкторн мог погубить и тебя, и Мейтленда. — Пембертон отвернулся от окна и встревоженно посмотрел на Саймона, прежде чем продолжить: — Если бы многие люди не пострадали, оттого что правда выйдет наружу, я не колеблясь объявил бы всему миру, что Рэндольф Сент-Джеймс был отъявленным негодяем.

Рука Саймона сжала хрустальный бокал.

— Мне не хотелось бы стать причиной новых бед, сэр. Семейство Мейтлендов и так пострадало. Правда погубит жену моего отца и их детей.

— А тебе не приходило в голову, что Гилберт мог быть тоже замешан? Ведь в случае твоей смерти он унаследовал бы все.

Саймон подумал о щеголеватом молодом человеке, первенце его отца от второй жены. Гилберт оказался весьма рассудительным и пошел в своего родителя как светлой шевелюрой, так и серыми глазами. Он был именно таким сыном, какого Рэндольф Сент-Джеймс мечтал иметь и каким Саймон никогда не мог бы стать.