Двое, не считая призраков - Наталья Нестерова

Это его девочка! Невыносимо прекрасная… Девочка совсем взрослая. Девочка, предавшая его.

Молчание затягивалось, Антон не выдержал и подал голос:

— Борис Борисович! Мое появление, вероятно, вам не доставляет радости. Но такова жизнь! Мы с Катей любим друг друга и искренне просим извинить за доставленное беспокойство!

— Они поженились! — встрял Сергей. — Давай документ!

Не дожидаясь самостоятельных действий Антона, Сергей распахнул его куртку, забрался в карман, вытащил бумагу, подошел к столу и протянул Горлохватову.

Борис стал читать свидетельство о браке. Все молчали. Борис сложил бланк пополам, разорвал и презрительно швырнул на пол.

— Филькина грамота! — усмехнулся он. — Человека по имени Екатерина Борисовна Горлохватова не существует.

Антон и Сергей недоуменно переглянулись. Катя ахнула, подбежала, подняла свидетельство, сложила обрывки, прочитала. Прижала их к груди и испуганно обернулась к Антону:

— По документам я не Екатерина, а Марина.

— Японский городовой! — выругался Сергей.

— Что это меняет? — зло спросил Антон.

— Ничего! — решительно произнесла Катя и повернулась к отцу. — Это мой муж, понятно?

— Подонок он, а не муж! — процедил Борис. — Ты знаешь, сколько ему лет? Как мне! Он, урод, с покойниками якшается.

Сергей вытаращил глаза. Амалия с удивлением посмотрела на Бориса.

— Тогда и ты, папа, урод? — смело спросила Катя. Борис дернулся, как от пощечины. Неожиданно для себя, почти просительно спросил в ответ:

— Ты меня не любишь?

Вопрос не понравился Антону. Он притянул к себе Катю и положил ей руку на плечо.

— Мы привезли бабушку, — сообщила Катя.

— Какую бабушку? — не понял Борис.

— Любу, мать моей мамы. Она жила на помойке, совсем опустилась. А твои отец и мать умерли в жуткой нищете.

— Ну и что?

— Ты дарил мне бриллианты, а твой отец с парализованными ногами ползал по квартире и откручивал розетки, чтобы продать.

— На водку, наверное, не хватало.

— Пусть на водку! Но это моя бабушка, мои дедушки! И ты бросил их умирать!

— Они были грязными свиньями!

— А я — декоративный поросенок с ошейником и на цепочке? Удав! Ты настоящий удав, вовсе не добрый!

— Не смей так говорить! Да и что это за семейные разборки в присутствии чужих? Всем, кроме Кати, уйти! — приказал Борис.

— Антон и Сергей останутся! — твердо возразила Катя.

Это его девочка?! Нежная, веселая и шаловливая? Нет! Перед ним стояла решительная особа, заготовившая упреки и обвинения, с вызовом и презрением смотрящая. Перемены, случившиеся с Катей, настолько поразили Бориса, что он не обратил внимания на неисполнение приказа — никто не двинулся с места.

— Ответь мне! — требовала Катя. — Если бы мама была жива, она бы бросила своих родителей на произвол судьбы?

— Никогда! — неожиданно за Бориса ответил Антон.

Борис перевел на него взгляд. Вот он — источник бед и порчи, разрушитель его жизни и поругатель его дочери. Борис побагровел от нахлынувшей ненависти.

У Сергея по спине побежал пот. Не только потому, что он испугался могущественного ББГ. Человек, который медленно поднимался из-за стола, был страшен сам по себе. Искореженное ненавистью лицо, оскал, обнаживший мелкие острые зубы. Не было сомнения — этими зубами рвали плоть раньше и сейчас они вопьются…

«Зверь! — подумала Алла. — Зверь сбросил маску. Его надо убить!»

Она нащупала в кармане пистолет, сняла предохранитель и выступила из тени.

Перекошенная физиономия Горлохватова Антона тоже поразила, но испугался он не за себя, а за Катю. Задвинул ее себе за спину, шагнул вперед.

— Борис Борисович! Давайте поговорим как… Антон увидел Аллу, которая шла с пистолетом наперевес.

— О Боже! — воскликнул Антон.

Он не отдавал отчета в том, что делает. Если бы Катиного папаши не было на свете, Антон бы не печалился. Но сейчас вдруг, интуитивно и рефлекторно, развернулся и шагнул на линию огня, закрыл грудью Горлохватова.

Первый выстрел попал в Антона. Он дернулся, как от тычка в грудь, несколько секунд постоял растерянно и начал медленно оседать на пол.

Пока стоял, в голове пронеслись десятки или сотни мыслей, важных и нелепых, умных и глупых, печальных и насмешливых. И были они не линейны, не в строчку написаны, а будто наклеены на стеклянный шар, который быстро-быстро вращался, и Антон едва успевал прочитывать.

«Зачем я это сделал?.. Кретин! Нет, все правильно… Серега тоже грудь подставлял на войне… Дуэль, как тогда в детстве… Береги честь смолоду… А противник — чокнутая монашка… Горлохватов все-таки Катин отец… родня… родных надо беречь… Мы бы с ним никогда не сошлись… Умираю? Без паники? Хорошо бы умереть без паники, благородно… Да какая разница? Конец-то один… Нет, шалишь, желаю красивой смерти!.. Читал когда-то… люди перед кончиной непроизвольно мочатся… традиция обмывать покойников… японцы перед харакири вставляют в задницу ватный тампон… Держи сфинктеры, парень!.. Какая чепуха в голову лезет! Почему я не тоскую по Кате.,, ее больше не увижу… Если завыть от тоски, красивой смерти не получится… На том свете есть дела… Попросить папу, чтобы с Ферма познакомил…»

Катя, ее отец, Амалия — все растерялись и опешили. Кроме Сергея, которого вид оружия не испугал. Первой мыслью Сергея было: «Сволочь, Горлохватов! Ты все-таки подстроил убийство Антона!» Кажется, Сергей выкрикнул эти слова. Но они потонули в следующих выстрелах — Алла выпустила в Горлохватова две пули. И только тогда Сергей бросился к ней, выбил оружие. Амалия, присев, спрятавшись за стол, истошно заверещала.

* * *

Глаза у Антона были закрыты. Катя держала его голову на коленях, ладонью накрывала рану на его груди, из которой с бульканьем вырывались кровь и воздух. Катя разговаривала с Антоном. Слов не произносилось, но Катя могла поклясться, что слышит голос Антона.

— Ты только не пугайся! — просил он.

— Тебе больно?

— Нет, там, где я сейчас нахожусь, боли уже нет.

— Если ты умрешь, я умру следом.

— Глупости! А кто моего сына будет рожать? Я на треть исполнил свой земной долг, дома не построил и дерева не посадил.

— Как ты можешь сейчас шутить?

— Это чтобы ты не догадалась, какой я жуткий эгоист. Умираю на пике человеческих эмоций, что есть моя любовь к тебе.

— В чем эгоизм?

— Не хочу видеть, как в старости ты будешь заставлять меня вынести мусорное ведро, когда по телевизору показывают футбольный матч.