Словно распустившийся цветок - Сири Митчелл

Поднимаясь наверх, чтобы разойтись по своим спальням, мы договорились утром отправиться на прогулку. Но, проснувшись, обнаружили, что с запада налетела буря, и мистер Тримбл убедил нас остаться дома. Поэтому я устроилась в малой гостиной и принялась за иллюстрацию, а мистер Тримбл работал за своим столом с микроскопом. Прошло довольно много времени, прежде чем я заметила, что чай мой давно остыл.

Около полудня кто-то дернул дверной звонок и я услышала в холле шаги мисс Хэнсфорд. Через несколько минут она поспешила ко мне и прошептала:

— К нам пожаловала графиня Кардингтон, чтобы повидаться с мистером Эдвардом Тримнелтонбери. Я сказала ей, что такого здесь нет, но она настаивает, что есть. Его ведь здесь нет… не правда ли?

— Если и есть, то я его в глаза не видела. Быть может, она перепутала нашего мистера Тримбла с этим своим господином Бери. Вы уверены, что она в здравом уме?

Служанка подалась ко мне еще ближе:

— Не только. Она совершенно уверена, что он находится здесь.

— Вы не могли бы сообщить ей, что его здесь нет?

— Она уверяет, что есть.

Мистер Тримбл рассматривал предметное стекло и, судя по всему, не прислушивался к нашему разговору. Я представила себе женщину, стоящую на пороге нашего дома с явным намерением войти. Ничто не вызывает такого раздражения, как человек, настаивающий на правдивости того, что решительно невозможно по определению.

— В таких случаях, мисс Хэнсфорд, нужно быть вежливой, но твердой.

Я вновь взялась за кисть, пытаясь вспомнить, на чем это я остановилась.

Она вздохнула и воинственно вздернула подбородок, словно готовясь к решительной битве:

— Я постараюсь сделать все, что в моих силах, мисс Уитерсби. – Расправив плечи движением, которое заставило бы адмирала гордиться ею, она направилась в прихожую.

Вскоре оттуда донеслись пронзительные крики.

— Что это за шум? – осведомился из-за своего стола мистер Тримбл. – Или к нам снова пожаловала мисс Темплтон?

— Для мужчины, который настойчиво уверяет, будто доброта – непременное отличие джентльмена, ваши слова свидетельствуют о несомненном отсутствии столь похвальной добродетели.

— Вы путаете доброту с долготерпением, мисс Уитерсби. Если первое можно применять при любом удобном случае, то второе имеет обыкновение истощаться вследствие чрезмерного употребления, и тогда его бывшего владельца уже нельзя обвинить в отсутствии добродетели.

Из холла тем временем по-прежнему доносились голоса, становившиеся все громче.

Он прищурился:

— Это не похоже на мисс Темплтон.

— Это какая-то женщина – графиня Кардингтон, как назвала ее мисс Хэнсфорд, – спрашивает некоего мистера Как-Там-Его-Зовут-Бери и настаивает, что мы его прячем у себя. Я заверила ее, что такого… С вами все в порядке, мистер Тримбл? Что-то вы побледнели и осунулись.

— Графиня Кардингтон?

— Вы с ней знакомы? В таком случае, быть может, вам удастся убедить ее проявить благоразумие.

Прежде чем он успел встать со стула, в прихожей раздались чьи-то шаги и в комнату ворвалась женщина в подбитой мехом мантилье и меховой же муфте.

— Эдвард! Дорогой мой! – Если найти мистера Тримнелтонбери не удалось, то мистер Тримбл, очевидно, показался ей подходящей заменой, поскольку она подплыла к его столу и подставила ему щеку для поцелуя.

Самое поразительное заключалось в том, что он повиновался. Он встал и поцеловал ее!

После чего, обернувшись ко мне, он проговорил:

— Мама, могу я представить тебе мисс Уитерсби? Мисс Уитерсби, леди Кардингтон.

Мама… Эта женщина – его мать? Но, если она была леди Кардингтон и графиней, то разве это не означает, что сам он является… сэром? По меньшей мере! Вопрос теперь заключался не в том, кто таков этот мистер Тримнелтонбери, а кем был мистер Тримбл?

— Мистер Тримбл, должна признаться, что не совсем…

В прихожей вновь поднялся шум, и оттуда донесся возмущенный голос мисс Хэнсфорд. На пороге появилась молодая женщина, которая присоединилась к графине. Она принадлежала к породе тех чопорных, жеманных и элегантных особ, которых я привыкла видеть в свите охотников лорда Харривика.

Я повернулась к мистеру Тримблу:

— Должно быть, это… ваша сестра?

— Нет. – Молодая женщина протянула ему руку, он взял ее и поцеловал. Когда он обернулся ко мне, я увидела на его лице выражение бесконечной покорности и смирения. – Это – моя невеста, леди Каролина Дансмер. Леди Каролина, могу я представить вам мисс Уитерсби?

Невеста?

— Но…

Молодая женщина разразилась громкими бессвязными восклицаниями и залилась слезами. Мистер Тримбл принялся успокаивать ее, похлопывая по руке и попутно кивая матери. А потом… они исчезли. Все сразу. Мистер Тримбл, его мать и его невеста.

Когда из своего кабинета немного погодя вышел отец, я сидела на стуле, по-прежнему сжимая в руке кисть и пытаясь понять, что же на самом деле произошло.

— Я наткнулся на восхитительную статью об орхидеях в Южной Африке. – Отец огляделся по сторонам. – А где же мистер Тримбл?

Я подняла на него глаза:

— Он уехал. Боюсь… по крайней мере, то есть… он не вернется.

* * *

В тот же день, после полудня, ко мне пожаловала мисс Темплтон, сжимая в руке письмо:

— Я получила потрясающие известия о мистере Тримбле, а вы давеча не дали мне возможности рассказать о них, так что держите! – И она сунула письмо мне в руки.

Я повернулась и подошла к огню. Этой зимой по комнате гуляли жуткие сквозняки, и я застегнула еще одну пуговицу на охотничьей куртке адмирала. Учитывая, что новая оказалась столь облегающей и тесной, я не решилась расстаться со старой.

— Полагаю, вы хотите сообщить мне, что он – лорд Такой-То или сэр Как-Там-Его?

От изумления у нее отвисла челюсть.

— Но я сама только что услыхала об этом. А откуда об этом стало известно вам?

— Они приехали за ним. Его семья, я имею в виду. И тут же уехали.

— Уехали? Куда?

— Домой. Туда, откуда он родом, очевидно.

— В Истли.

— Это где-то на востоке, я полагаю?

Мисс Темплтон кивнула:

— В Эссексе. – Опустившись на стул, она задумчиво прикусила губу. – Он ничего вам не рассказывал о своей семье?

— Нет.

— И даже не намекнул на то, кто они такие?

— Нет.

— А мы еще думали, что он происходит из какой-нибудь семьи с сомнительной репутацией! Я всегда ненавидела его, разумеется, но после знакомства с ним уже готова была едва ли не проникнуться к нему жалостью. Я ведь и вправду полагала, будто он – честный человек, изо всех сил пытающийся своим поведением искупить фамильные грехи. А потом я прочла вот это! – Она помахала письмом. – И сейчас он наверняка сидит за столом у самой королевы и смеется над нами.