Вслед за луной - Линда Кук

К полудню они остановились на гребне пологого холма и увидели приютившуюся в долине под ним небольшую усадьбу. Поднявшийся северный ветер принес с собой гряду кучевых облаков, заслонявших свет солнца. Паэн нахмурился.

— Надвигается гроза, и нам лучше найти себе убежище сейчас, пока еще нет дождя. Матье пожал плечами:

— С каких это пор тебя стал смущать слабый дождик?

— С тех самых, как я обнаружил, что есть куда более приятные способы проводить время. — Он обернулся к Джоанне и указал ей на ферму в долине:

— Как ты думаешь, эти люди согласятся предоставить нам место на чердаке, если мы предложим им серебряные монеты, вымазанные в грязи?

— Я охотно отдам им половину всех денег, если они уступят нам спальню.

Матье фыркнул и, оглянувшись назад, увидел, что Эдвин и Рольф ведут вьючную лошадь по узкой тропинке.

— В таком случае я возьму с собой парней и попрошу, чтобы нам позволили устроиться в амбаре. Мы разбудим вас завтра на рассвете. — Матье обернулся и понял, что ответа ему не дождаться. — Или на следующий день, — буркнул он себе под нос.

* * *

Из всех ночей, которые им довелось провести вместе, эта оказалась первой, которая началась без длительных любовных игр, скрашивавших их ночи в крепости тамплиеров и долгую зиму в Гандейле.

Они едва успели взобраться на чердак и убрать приставную лестницу, как Джоанна заглушила его невысказанный вопрос поцелуем, настолько жадным и полным страсти, что он не оставлял места для каких-либо сомнений или сожалений. Здесь, в самом дальнем, погруженном в тень углу их временного убежища, огонь, вспыхнувший в их сердцах, перерос в жаркое пламя, и они слились в одно живое, трепещущее существо.

Они не слышали, как обитатели усадьбы вернулись домой, и не обращали внимания на доносившиеся снизу голоса Матье и сыновей Рольфа. Лишь когда их сладостное безумие начало понемногу ослабевать, они осмотрелись и поняли, что так и не достигли удобного ложа в виде широкого соломенного тюфяка, лежащего под сушеными травами, подвешенными к стропилам.

Паэн улыбнулся:

— Если бы мы потерпели еще немного, то обнаружили бы под собой постель.

— А разве тебя это заботит? — лукаво посмотрела на него Джоанна.

Он рассмеялся:

— Нет. А разве тебя будет заботить, если утром окажется, что твое платье все покрыто соломой, а плащ порвался, зацепившись за приставную лестницу?

— Утром, — ответила Джоанна, — я приду в такое бешенство, что ты пообещаешь мне все, что угодно, лишь бы меня успокоить.

— И конечно, ты возьмешь с меня слово побриться, — ухмыльнулся Паэн.

— Я возьму с тебя слово никогда больше меня не покидать.

Паэн вздохнул и прижал ее к груди.

— Обещаю, это в последний раз. Я должен отправиться в Нормандию, чтобы сдержать клятву, данную королю. А потом я вернусь, чтобы уже никогда больше с тобой не разлучаться.

— Неужели тебе обязательно уезжать?

— Только еще один раз, и больше уже никогда. — Он погладил ее по волосам. — Ты ведь знаешь, что теперь тебе ничто не грозит. В Гандейле или в Уитби ты будешь в полной безопасности.

Она кивнула:

— Да, я знаю. Значит, это был не Молеон?

— Нет, не Молеон.

— Я так и поняла. Я поверила ему, когда он поклялся в присутствии Юбера Ольтера в том, что никогда не искал моей смерти.

Паэн глубоко вздохнул и обнял ее за плечи.

— Я тоже ему поверил.

— Он всегда очень хорошо относился к Агнес.

Она его боготворит.

Рука Паэна на ее плечах напряглась.

— Похоже, она действительно его любит.

Джоанна придвинулась к нему и почувствовала рядом тепло его тела.

— Он был ее самой заветной мечтой, и с тех пор, как я впервые появилась в замке Рошмарен, она ни о ком больше не говорила. Даже служанки с кухни остерегались смотреть в сторону Молеона, если Агнес находилась рядом. Но теперь…

— Продолжай.

— Теперь, когда мы встретились в Ноттингеме, она, как мне показалось, ревновала его даже больше, чем прежде, несмотря на то что они были уже женаты. Так, словно…

— ..словно она опасалась, что Молеон обратит свой взор на тебя и отдаст тебе свою любовь. — Паэн нахмурился. — Кроме того, если бы ты умерла, твое состояние перешло бы к ней, и от такого приданого не отказался бы никто — даже Адам Молеон.

— Возможно ли, чтобы…

Он поцеловал ее в лоб.

— Да, это вполне возможно. Если Агнес решила, что ты стоишь между ней и Молеоном, не важно, идет ли речь о приданом или о чувствах ее жениха, у нее могло возникнуть искушение ускорить твой конец. Джоанна выпрямилась на полу.

— Агнес была всего лишь влюбленной девушкой. Юной, влюбленной девушкой…

— И она была довольна, выйдя замуж за Молеона?

— Не похоже, чтобы Агнес была довольна, несмотря на то что она казалась столь же преданной ему, как и раньше. Она сказала мне нечто странное… — задумчиво произнесла Джоанна.

Паэн принялся вынимать соломинки из ее волос.

— И что же она тебе сказала?

— Она говорила о верности Молеона — сначала расхваливала его, а потом заявила, что ее не интересуют его отношения с другими женщинами. То она казалась холодной, то вдруг впадала в ярость, словно лишилась рассудка…

— По-видимому, она была больна. Лихорадка часто влечет за собой помрачение рассудка.

— Да, — отозвалась Джоанна. — Все это очень походило на признаки начинающейся лихорадки.

Паэн решил перевести разговор в более безопасное русло:

— Когда твои корабли направятся в Уитби, Молеон постарается передать тебе с ними послание.

На чердаке воцарилась тишина. Джоанна провела пальцами по покрытому жесткой щетиной подбородку Паэна. Он перехватил ее пальцы и поднес к губам.

— Скажи мне, чего ты хочешь, Джоанна. Должен ли я вернуться из Нормандии с бородой или без нее?

В этот момент Джоанна услышала голоса Матье и Рольфа, доносившиеся из зала. Скоро она покинет это убежище, а еще через две недели Паэн уедет от нее и у них уже не будет возможности провести вместе ночь…

— Поклянись мне.,. — произнесла Джоанна.

— В чем угодно, — прошептал Паэн.

Она улыбнулась, глядя в его бездонные голубые глаза.

— Поклянись, что ты никогда больше не оставишь меня вдовой.