Порочный грешник - М. Джеймс

Её карие глаза встречаются с моими, когда я поднимаю взгляд, удивлённый, но уже затуманенный удовольствием, и её губы приоткрываются.

— Что ты...

— Бужу тебя так, как делал бы каждое утро, если бы ты мне позволяла, — шепчу я, на мгновение поднимая голову, а затем снова опускаясь, чтобы продолжить то, чем занимался до этого. Она божественна на вкус, и я не могу удержаться, чтобы не протянуть руку и не погладить свой член в такт движениям языка по её клитору. Я чертовски возбуждён от того, что спал рядом с ней, а её вкус не позволяет мне больше ни секунды не прикасаться к себе. Я двигаюсь достаточно медленно, чтобы не кончить раньше неё, и большим пальцем дразню пирсинг на кончике члена, пока ласкаю языком её клитор.

— Боже… — она откидывает голову на подушки, и я чувствую, как её пальцы зарываются в мои волосы. — Это так приятно, я и не знала, что может быть так хорошо, пока не попробовала с тобой. — Её бёдра выгибаются, и мой член пульсирует от похвалы, слыша, как хорошо ей от моих ласк.

Мне нравится доставлять женщинам удовольствие. Я всегда это делал. Больше всего удовольствия я получаю от стонов и вздохов, которые получаю в ответ, и я убедился, что у меня это хорошо получается. Я знаю, что я высокомерный, самоуверенный из-за размера своего члена и того факта, что к нему прилагаются дополнительные аксессуары, и я могу это подтвердить.

И прямо сейчас, слышать, как Бриджит ахает от удовольствия, когда я доказываю ей, что могу делать всё, что говорю, каждой клеточкой своего тела, — это самое приятное, что я когда-либо слышал.

Я чувствую, как напрягаются её мышцы, когда она приближается к оргазму, как выгибается её спина и становятся громче стоны. Я дрочу быстрее, чувствуя приближение собственного оргазма от вкуса её выделений на моём языке, от звуков её удовольствия и от того, как она заливает моё лицо своей влагой. Я чувствую, как она сжимается вокруг моих пальцев, а её стон превращается в пронзительный крик.

— Цезарь! — Выкрикивает она моё имя, впиваясь пальцами в мои волосы, и начинает кончать, прижимаясь к моему лицу, пока её возбуждение омывает мой язык. Я крепко сжимаю свой член, сдерживая собственный оргазм от восхитительного ощущения того, как она кончает мне на лицо, и вылизываю её, сжимая пальцы и продолжая двигаться, желая получить каждую каплю её удовольствия.

А потом, когда она начинает расслабляться и откидывается на кровать, тяжело дыша, я наклоняюсь и вхожу в неё, пока она ещё сжимается и пульсирует после оргазма.

Ощущение того, как её киска сжимает меня, восхитительно. Я жёстко вхожу в неё, чувствуя, как она обволакивает мой член, выхожу и снова вхожу, на грани того, чтобы излиться в неё. Её глаза затуманены страстью, рот приоткрыт, она хватает меня за руки, пока я безжалостно трахаю её, отчаянно стремясь к собственному оргазму.

Я запрокидываю голову, когда кончаю, рыча её имя и чувствуя, как пульсирует мой член, наполняя её спермой. Я сдержал своё обещание прошлой ночью, сперма вытекала из неё, пока я трахал её, и к тому времени, как она наконец пошла в душ, всё было кончено. А теперь я хочу повторить всё сначала.

Я опираюсь на локти и смотрю на неё сверху вниз.

— Я пока не выпущу тебя из постели, — рычу я, наклоняясь, чтобы погладить её по бедру. — Ты сможешь принять мой член ещё несколько раз, красавица?

Её глаза расширяются.

— Цезарь…

— Мне некуда идти, и тебе тоже. — Я наклоняюсь, целую её и прижимаюсь к ней бёдрами, не желая пока покидать её. — Останься со мной в постели. Притворись ещё немного.

— Ты не сможешь решить всё, удерживая меня в постели, — говорит она, но в её голосе не слышится протеста. Одного этого достаточно, чтобы я снова начал возбуждаться, зная, что она сдастся.

— Я могу попробовать. — Я делаю несколько неглубоких толчков, наслаждаясь тем, что могу вечно оставаться в её тепле. — Ты лучшая из всех, кто у меня был, — шепчу я, касаясь губами её губ. — Никто не сравнится с тобой. Никто никогда не доводил меня до такого. Я никогда раньше не возбуждался так много раз подряд...

Бриджит прикусывает губу, словно пытаясь сдержать смех, и от выражения её лица у меня сжимается сердце, это тревожное чувство. Это похоже на то, чего я никогда раньше не испытывал, на то, чему нет места в наших отношениях.

Но я всё равно это чувствую.

— Я сказала Изабелле, что, по твоим словам, я довожу тебя до оргазма сильнее и быстрее, чем любая другая женщина, — признаётся она, и её глаза блестят от сдерживаемого смеха. Я ухмыляюсь и снова крепко целую её.

— Это не было ложью.

Она смеётся и упирается ладонью мне в грудь.

— Ты невыносим.

Я целую её, пока снова не возбуждаюсь, и на этот раз трахаю её не так быстро, я прекрасно понимаю, что если она ещё не испытывает боль, то скоро почувствует её. Но пока она может это терпеть, я буду находиться внутри неё столько, сколько смогу, пока она наконец не заставит нас остановиться.

— Ещё раз, — бормочу я, отчаянно желая снова войти в неё, несмотря на то, как мало времени прошло. — А потом я принесу тебе завтрак.

Я трахаю её, пока она снова не кончает, а затем позволяю себе расслабиться и стону от удовольствия, которое разливается по моему телу. Наконец я отворачиваюсь от неё, хватаю спортивные штаны и больше ничего не надеваю. Я вижу, как её взгляд скользит по моему обнажённому торсу, и знаю, что она хочет меня так же сильно, как я хочу её.

Нужно только заставить её признать это словами, а не только телом.

— Не смей вставать с кровати, — предупреждаю я её. — Или я перекину тебя через плечо и принесу обратно сюда.

— Когда я смогу уйти? — Парирует она, и я прищуриваюсь, глядя на неё.

— Не делай вид, что торопишься остановиться. Сколько раз я заставлял тебя кончать со вчерашнего дня?

Бриджит поджимает губы.

— Цезарь...

— Просто... оставайся там. — Я направляюсь к двери, прежде чем она успевает сказать что-то о том, что это временно, о границах, которые мы не должны пересекать, или об ошибках, которые, по её мнению, мы совершаем. Я