Фавориты - Лэйн Фарго

Кирк Локвуд. Рад был хоть как-то помочь детям Шейлы.

Гаррет Лин. Я раньше думал, что не может быть ничего труднее, чем выступать на Олимпиаде. Оказалось, есть – это заставить Беллу соблюдать постельный режим.

Фрагмент съемки, сделанной на мобильный телефон в «Локвуд-центре»: у катка в плюшевом кресле с откидной спинкой сидит Белла Лин. Она держит в руке микрофон и отдает указания Катарине и Хиту, отрабатывающим короткую программу: «Смена ребра не годится! Еще раз!»

За кадром раздается голос Гаррета: «А отдохнуть не пора ли?»

Белла показывает ему язык и говорит в микрофон: «Повторить!»

Эллис Дин. Они полностью исчезли из поля зрения журналистов. Не фотографировались, не давали интервью, не появлялись на канале «Эн-би-си спортс».

Инес Эктон. Насколько я помню, мне единственной удалось с ними побеседовать. Я тогда писала статью о российском законе против ЛГБТ, и Кэт с Хитом согласились высказать свое мнение.

На экране – скриншот из феминистского блога «The Killjoy.com» с фотографией Катарины и Хита. Заголовок статьи гласит: «Шоу и Роча заклеймили позором российские законы против геев. Почему молчат остальные участники нашей сборной?»

Эллис Дин. Ну хоть высказались против гомофобии – и на том спасибо. Остальные вообще промолчали.

Франческа Гаскелл и Эван Коваленко дают интервью телеканалу «Эн-би-си». Речь заходит о нашумевшем законе.

«Мы спортсмены, и политика не наше дело», – говорит Франческа.

А Эван, кивая, добавляет: «Мы так хотим поехать на Олимпиаду в Сочи!»

Франческа Гаскелл. Пожалуйста, не поймите меня превратно. У меня куча друзей геев.

Гаррет Лин. Спортсмены приезжают на Олимпиаду как минимум за неделю до открытия, чтобы успеть акклиматизироваться и адаптироваться к смене часовых поясов. Но Кэт с Хитом откладывали свой отъезд до последней минуты. Хотели подольше потренироваться с Беллой.

Кирк Локвуд. Они пропустили всю первую неделю, даже церемонию открытия. Вплоть до последнего дня что-то меняли, двадцать разных музыкальных композиций перепробовали.

Еще одно видео, сделанное на мобильный телефон. Катарина и Хит становятся в исходное положение для произвольного танца.

Гаррет Лин. Кэт нашла в конце концов подходящую песню. Все из того же альбома, который они вместе с Беллой слушали год назад.

За кадром раздаются низкие фортепианные аккорды: звучит начало песни «The Last Time» в исполнении Тейлор Свифт и Гэри Лайтбоди.

Гаррет Лин. Нашлась подходящая музыка – и все сразу встало на свои места. И хореография, и эмоции, и взаимодействие партнеров. Но ехать на Олимпиаду с программой, которую ни разу не исполняли на соревнованиях… не знаю, как-то это, на мой взгляд, рискованно.

Темп мелодии ускоряется, и вступает оркестр. Музыка играет все громче. И вот Хит, подняв Катарину на плечи, элегантно и без видимых усилий выполняет вращательную поддержку. Изображение на экране дрожит. За кадром хлопают и восторженно кричат.

Гаррет Лин. Решили, что рискнуть все-таки стоит. Да и что бы там ни произошло на Олимпиаде… Все мы прекрасно понимали, что для них это будет последний раз.

Глава 73

– Номер заказан на фамилию Лин. Эл-и-эн, – продиктовала я угрюмому парню на стойке регистрации.

Мы провели в дороге более суток. Рейс с пересадкой, затем – на поезде. А когда мы прибыли в Сочи, нас задержали и отвели на допинг-контроль, хотя до этого мы несколько раз проходили тестирование у себя в Бостоне.

В отель приехали, когда уже стемнело. Оказалось, что номера наши кто-то занял, несмотря на то что Белла бронировала их задолго до Олимпиады, когда здание отеля еще только строилось. И несколько раз подтверждала бронь перед нашим приездом. Судя по обстановке, строительство еще шло вовсю: мебель в вестибюле была засыпана опилками, а с потолков свисали провода. У администратора вместо бейджика на груди была наклеена простая бумажка, на которой было от руки нацарапано «БОРИС».

– No Lin, – ответил Борис. – No room[7].

Тут подошел Хит и заговорил с ним по-русски. Как все-таки удивительно звучал этот язык в его устах – сексуально и в то же время пугающе…

Борис был неумолим. Резким голосом он повторял одни и те же гортанные звуки, которые для меня могли означать только одно: «Убирайтесь прочь, тупые американцы».

После затянувшихся переговоров Хит наконец сообщил:

– Остался один свободный номер… Но администратор предупредил, что там мало места.

– Не важно! Главное, чтобы кровать была.

Я так вымоталась, что завидовала бродячим собакам, дремавшим на улице. Мы решили на этот раз поселиться отдельно, подальше от шумной молодежной тусовки в Олимпийской деревне. Но с каким удовольствием я бы растянулась сейчас на одной из тех жестких коек…

Ни носильщика, ни тележки в гостинице не оказалось. Волоча на себе багаж по полутемному коридору, мы наконец добрели до номера. Обстановка внутри была под стать всему остальному. В комнате размером со шкаф не нашлось ничего, кроме двуспальной кровати и стоячей вешалки; в углу за перегородкой ютился санузел. В помещении разило краской, но стены, даже свежевыкрашенные, имели облезлый вид.

Осторожно, чтобы не поломать шаткую вешалку, я разместила на ней чехлы с костюмами. Хит выступал в черном, а я для произвольной программы привезла с собой нежно-бирюзовое атласное платье. Вешая наряд, я старалась держать его подальше от стен – да и вообще от всего в комнате.

– Тебе не кажется, – заметил Хит, – что здесь еще хуже, чем в кливлендском мотеле?

– Да ну! В Кливленде не было и половины таких роскошеств! Вот, взгляни, например. – Я кивнула на стенку, где висело единственное украшение комнаты. – Какой великолепный портрет Владимира Путина!

Хит подавил смешок.

– А этот абажур? Гляди, в нем не одна – а целых две дохлые мухи! Где ты еще такое найдешь?

Мы расхохотались безудержным смехом, переходящим в истерику от дикой усталости. А когда лампочка с громким хлопком погасла, мы совсем обезумели и, держась за животы, повалились на кровать.

Через какое-то время мы увидели, как близко лежим друг к другу. Наши руки соприкасались, а моя нога была закинута на ногу Хита. Мы хотели подняться, но, запутавшись в простынях, снова оказались рядом, лицом к лицу в темноте комнаты.

И вдруг раздался тяжелый удар в дверь. Мы замерли.

– Кто это? – удивилась я.

– Не знаю. – Хит включил светильник, находившийся у кровати.

Приоткрыв дверь, я осторожно выглянула. За дверью стояла ваза с красными розами. В коридоре никого не было. Оглянувшись по сторонам, я взяла букет и закрыла дверь.

– Это от тебя, что ли, цветы? – спросила я