Маньчжурская принцесса - Жюльетта Бенцони

Тем временем на набережной Антуан подошел к своему фиакру. Он забрался туда и плюхнулся на сиденье рядом с Пьером Бо.

– Ну, ты доволен? – проворчал он. – Исстрадался вконец?.. Как ты смог сидеть здесь, не шевелясь, всего в нескольких шагах от нее?

– А что я мог ей сказать? Что люблю ее, как последний дурак? Я бы только показался ей смешным и окончательно испортил бы ее воспоминания обо мне... Сегодня ее душа возвращается в лоно своей страны, своего круга и родственников. Она вновь становится принцессой Ду Ван, а значит, Орхидеи больше нет. Что ж, для нее так лучше...

– Зачем же ты приехал сюда?

– Чтобы увидеть ее в последний раз.

Антуан покачал головой и велел кучеру везти их в отель дю Лувр. Там их ожидал автомобиль Прюдана и сам его хозяин, намеревавшийся отвезти их в Шато-сен-Совер. Им предстояла долгая дорога, и Пьер надеялся, что она сможет хотя бы частично отвлечь его от горьких чувств. Ласковое дыхание провансальской весны, дружеское участие обитателей старинного дома, – будет ли всего этого достаточно, чтобы облегчить страдающую душу?.. В любом случае, надо ждать, надо уповать на целительное воздействие времени...

Экипаж достиг Старого порта и, сбавив скорость, маневрировал среди беспорядочно расставленных лотков с фруктами, цветами, рыбой. Вдруг Антуан остановил его, распахнул дверцу и выскочил на землю, все это не вывело Пьера из его печальных раздумий... В этот момент корабль огибал форт Сен-Жан и приближался к берегу в ослепительном утреннем свете. То была продолговатая черная шхуна, на палубе которой матросы торопливо убирали красные паруса. Вдруг мучительное воспоминание сжало сердце художника при виде этого корабля.

Повернувшись к экипажу, он бросил своему другу:

– Отправляйтесь в отель без меня. Мне надо пройтись. Позже я присоединюсь к тебе.

– Хорошо.

Экипаж уехал, а Антуан побежал вдоль набережной, приглядываясь к кораблю. Тот приближался к берегу очень медленно. Вдруг Антуан подумал, что глупо бежать вот так, поскольку все равно не знает, к какому из трех причалов пристанет корабль. Он остановился, чтобы лучше его разглядеть, и вот на борту прочел, а вернее, почти угадал пять букв, из которых складывалось хорошо ему знакомое название «Аскья».

Шхуна сделала разворот, и Антуан мысленно чертыхнулся: она направлялась к причалу Рив-Нев! Теперь, чтобы добраться туда, ему предстояло пробежать вдоль половины набережной порта. И он бросился бежать со всех ног, не обращая внимания на толчки и ругань, несущуюся ему вдогонку. Это настоящее чудо, думал он. Шхуна из старого порта Депре-Мартель, обычно странствовавшая в северных широтах Атлантики, входит в бухту Марселя! Сердце Антуана затрепетало от радости. Наконец-то он сможет узнать новости о Мелани и... двух лет как не бывало!

Когда он добежал наконец, весь раскрасневшийся и задыхающийся, с причала на шхуну как раз перекидывали мостик. Его перебрасывали столь энергично, что он с размаху попал прямо в руки владельца шхуны, старого морского волка с наполовину седой, наполовину рыжей бородой. От неожиданности тот не удержал равновесия и упал.

– Какого дьявола вы устроили мне это свинство, – взревел он, выбираясь из-под мостика. – О чем вы думаете, об абордаже?

– Я надеюсь... вы не сильно ушиблись?.. – прохрипел Антуан, не способный восстановить дыхание из-за душившего его смеха. – Я друг... старый друг месье Депре-Мартеля...

И Антуан тут же поспешил помочь славному старику восстановить не только равновесие, но и чувство собственного достоинства. Тот быстро узнал его:

– Тысяча чертей! Антуан Лоран!.. Но что вы здесь делаете?

– Этот вопрос уместнее задать вам. Кажется, вы не часто бороздите голубые воды Средиземноморья...

– И на то есть причины! – буркнул морской волк. – Это ваше озеро столь же коварно, как женщина. Сплошные капризы, мелководье, которое невозможно отличить от глубоководья, рифы, которые неразличимы, и все в том же духе! Это все Мелани. Ей, видите ли, захотелось посетить Сицилию и Корсику. Как-будто она не могла подождать, пока вы ее туда отвезете. А в результате через три часа после того, как мы обогнули Кровавый мыс, у нас случилась авария. Поэтому мы здесь!

Из всей этой речи Антуан расслышал лишь одно слово: Мелани! Он сделал глубокий вздох, начиная осознавать безмерность собственного счастья.

– Значит, она... она здесь?

– Да, и если бы не она, меня бы тоже здесь не было! – продолжал бушевать старый Тимоти. Затем, приглядевшись, он добавил совсем другим голосом: – И часто вам случается так сильно втюриться?

– Да уж сильнее некуда, – признался Антуан. – Но уж постарайтесь меня извинить. Ведь это со мной в первый раз. Говорят, в первый раз всегда так бывает... В общем, я сам себе удивляюсь.

– Не стоит! Можете теперь сходить с ума на пару с ней. Вот уже несколько месяцев я таскаю свою внучку по морям, но ничто не может ее удовлетворить.

– Как, неужели она остыла к морским путешествиям? Ведь она всегда их обожала.

– Я и сам не возьму в толк! Глядя на самые восхитительные пейзажи, она то и дело вспоминает Шато-сен-Совер. Ах, Шато-сен-Совер, он и такой, и разэтакий... Мне до того надоело, что я уши затыкаю!– Вы можете поглядеть на него своими глазами! – воскликнул Антуан, в голосе которого звучало райское блаженство. – Это недалеко отсюда.

В этот момент люк на палубе приподнялся, и вслед за насытившим воздух запахом поджаренных сардин из него показался .юнга в колпаке из красной шерсти, натянутом до самых бровей. В руке юнга держал двузубую вилку, а на груди его красовался представительный белый фартук.

– Дедушка! Все готово... – начал он.

Недоговорив, юнга издал крик ужаса, ибо, прыгнув, Антуан неожиданно сорвал колпак, позволив роскошной золотисто-шатеновой шевелюре рассыпаться по плечам. Потом, сжав в своих объятьях то, что сперва показалось юнгой, Антуан стал осыпать неистовыми и беспорядочными поцелуями волосы, щеки, руки, даже вилку. Девушка громко протестовала, но, по правде сказать, вырывалась слабо и больше для виду.

– Пустите меня, Антуан, ну пожалуйста!.. Я ужасно выгляжу!..

– Вы еще красивее, чем всегда. Солнце вызолотило вас чудесным загаром, под которым скрылись веснушки. Вот уж порадуется ваша матушка!

– Боже, до чего же вы противный! Разве можно вот так сваливаться на голову, даже не предупредив...

– Так уж получилось! Каким идиотом я был, отпустив вас два года назад! Но теперь с этим покончено! Вот я вас держу и никуда больше не выпущу... Довольно я настрадался!

– О чем вы, Антуан!..

– О, Мелани, любовь моя, скажи мне, что ты меня любишь! Я тебя обожаю, я схожу с ума от любви к тебе... Вы согласны выйти за меня замуж?

Мелани наморщила свой маленький носик, а в глазах ее появилось явное желание напроказить: