Искушение - Аманда Квик

Подняв лампу повыше, Гарриет тщательно осмотрела пещеру. Она облегченно вздохнула, не обнаружив следов работы молотком или долотом. Какие бы ископаемые ни скрывались в толще стен пещеры, они все еще были заключены в камне.

Гарриет, заметно повеселевшая, повесила лампу на выступ скалы и развязала мешок с инструментами. Она чувствовала себя вполне счастливой, и прежде всего потому, что в последнее время они прекрасно ладили с Гидеоном.

Прошедшей ночью она остро почувствовала, что стала мужу ближе. В его страсти угадывалось нечто большее, чем доброта. Гарриет не знала, почувствовал ли это Гидеон, и спрятала свое открытие у себя в сердце.

Сегодня утром леди Сент-Джастин проснулась с надеждой, что в сердце Гидеона снова вернется любовь.

Эта надежда придала ей новые силы, и как только закончился прилив, она энергично взялась за работу.

Сжимая в руках молоток и долото, Гарриет проследовала к тому месту, где нашла зуб гигантской рептилии. Она решила приступить к поискам именно здесь. Если повезет, то, возможно, сохранились и другие фрагменты челюсти. Таким образом, она сможет восстановить большую часть челюсти. Воодушевленная, Гарриет принялась аккуратно обрабатывать скалу.

Вероятно, именно из-за непрекращающегося звона металла о камень она не услышала, как по тропинке спускается человек. Или же Гарриет так увлеклась работой, что, не замечая ничего вокруг, не обратила внимания на приглушенные шаги. А может, она слишком быстро свыклась с мыслью, что пещеры отныне принадлежали ей?

О причинах приходится только гадать, но, когда у входа раздался звучный голос Клива Раштона, Гарриет, вскрикнув от удивления, выронила долото.

— Не думал, что вы так быстро вернетесь в эти пещеры. — Раштон кивнул с холодным удовлетворением. — Разумеется, это я послал записку, а не миссис Стоун. Она весьма кстати отправилась навестить свою сестру.

— О господи, сэр, как вы меня напугали. — Гарриет принялась озираться в поисках упавшего на каменный пол долота.

— Конечно, вы сломя голову бросились сюда, как только узнали, что ваши бесценные ископаемые в опасности. Разве может что-нибудь сравниться с одержимостью истинного коллекционера? Когда-то я сам пережил подобное.

Гарриет крепко сжала молоток. Она только сейчас поняла, что Раштон целится в нее из пистолета.

— Ваше преподобие Раштон. Похоже, у вас помутился разум. Объясните, что все это значит?

— А значит это многое, леди Сент-Джастин. Прошлое, настоящее и будущее. — Глаза Раштона горели адским огнем. Он смотрел на нее так, словно готовил ей местечко в аду — Точнее мое прошлое, ваше настоящее и мое будущее. Для вас, моя милая, будущего нет.

— Сэр, опустите пистолет. Вы сошли с ума.

— Наверное, кто-то скажет и так. Но им не дано всего понять.

— Не понять чего? — Гарриет заставила себя говорить спокойным тоном. Она понимала, что ее единственная надежда на спасение — заставить Раштона говорить с ней. Гарриет еще не знала, как распорядится выигранным временем, полагаясь больше на чудо.

— Они не поймут, как трудно было добиться, чтобы моя красавица Дидре могла выйти замуж за Сент-Джастина, — гневно сказал Раштон. — Мне пришлось принести в жертву первенца Хардкаслов.

— О господи, вы убили брата Гидеона?

— Все было так просто. Каждое утро он катался верхом среди скал. Нужно было всего лишь в зимний день испугать выстрелом его лошадь. — Глаза Раштона неожиданно затуманились, будто перед его взором предстали события прошлого. — Лошадь испугалась, но не сбросила всадника. Я кинулся к ним. Рэндал разгадал мои намерения. Он спрыгнул с коня, но опоздал — я был уже рядом. Дело было сделано.

Гарриет стало дурно:

— Вы столкнули Рэндала со скалы, не так ли? Вы убили его?

Раштон кивнул:

— Как я уже сказал, все было очень просто. Знаете, первенец Хардкаслов был уже с кем-то помолвлен. Он никогда не интересовался моей красавицей Дидре. Но зато младший сын графа увлекся ею. О да, Сент-Джастин не мог перед ней устоять, как только увидел мою дочь на ее первом балу. Я знал, что он хочет ее. Как мог он не желать ее? Она была неотразима.