Потерянные Наследники - Кэсси Крауз

Томас махнул водителю, жестом приказав ехать домой без нас, так же ни слова не говоря, взял меня за руку и повел вдоль набережной хмурой Эльбы. Светило солнце, но река не желала окрашиваться в миролюбивые оттенки и продолжала красоваться стальными волнами. Ветер раздувал полы пальто Томаса и путался в ворсе моего полушубка, изо всех сил стараясь компенсировать дефицит снега и мороза.

Истошно завопила чайка, и ее крики заглушили в моем сознании весь Гамбургский полуденный гул. В памяти всплыла квартирка Томаса в Петербурге в то единственное утро, которое я провела там с ним. Это было чуть больше месяца назад, но казалось, что с того момента я постарела на целую жизнь. Когда пять лет назад нас с Адрианом выдворили из Германии, я была убеждена, что пачка денег в разы крепче семейных уз. Но люди, которых мы встретили в Петербурге, дали понять, что существуют такие людские связи, которые не смог бы разрушить весь Швейцарский банк.

Бывает, люди встречаются случайно. Выдергивают друг друга из череды одинаковых лиц и больше не хотят отпускать. Закрывают глаза на боль и унижение, глотают отчаяние и обиды, но продолжают идти. Адриан изменил Алине, но в больнице она не отходила от него ни на шаг. Я клялась, что ненавижу, но Томас сплел свои пальцы с моими, едва почувствовал мою боль.

Что если они — люди, которые обрекают себя на любовь, а мы с братом ее беспощадные разрушители? Я так больше не хочу.

— Том, — нерешительно позвала я.

— Что, детка? — Мягко спросил он, изучая портовое судно на другом берегу.

— Когда моя семья рухнет, ты останешься со мной?

Он остановился и развернул меня к себе, вжав спиной в чугунную ограду. Подсвеченные солнцем, его глаза стали васильковыми, от чего в душе моментально наступила весна. Томас прекрасно знал, как хорош собой, но ни разу не злоупотребил этим знанием со мной. Он так сосредоточенно и долго изучал мое лицо, что уголки губы невольно дрогнули и поползли вверх.

— Каждый раз ты гонишь меня и не понимаешь, как сильно я хочу остаться. Даже если ты будешь кричать, что ненавидишь меня каждый божий день, я не уйду. Потому что не смогу забыть, как оглушителен твой смех, когда ты знаешь, что никто за тобой не следит. Как прекрасна ты в любви к своему близнецу и друзьям, несмотря на то, что однажды тебя уже предавали. Как преображается твое лицо, когда ты понимаешь, что я за тобой наблюдаю. Как больно тебе вспоминать о маме, которая обделила тебя своей любовью. Как поражают тебя вещи, такие обыденные для других. Ты не скрываешь своего чудовищного характера, но именно он делает тебя такой настоящей. Я не отпущу тебя по той простой причине, что рядом с тобой я сам хочу жить взахлеб. И если сложить все сказанное мной в одно предложение, получится, — Томас улыбнулся моему растерянному виду и бережно заключил в свои ладони мое лицо, — я тебя люблю.

***

Я тебя люблю. Все, что мне осталось от того дня. Три слова, 10 букв.

Моника сказала, это был водитель. Саша уверял, что отец Томаса. Мне казалось, бабушка. В любом случае, когда я проснулась на следующее утро, чувствуя себя Икаром, воспарившим к небесам, воск на моих крыльях растаял в одночасье.

Дедушка узнал о моей связи с Томом и перевел его в Петербург. Теперь он был телохранителем Адриана. Связываться нам запретили. Попрощаться не дали.

А я все падала и падала, удаляясь от своего солнца все дальше. Пока его последний луч не скользнул по моему осунувшемуся крылу.