В ожидании Айвенго - Наталья Миронова

– Извини, – проговорила она с виноватой улыбкой.

– Объясни мне, что случилось. Если ты не хочешь ужинать…

– Нет, хочу. Посмотри, я тушь не размазала?

Он взял ее за плечи и приблизил лицо к ее лицу.

– Все в полном порядке. Но если ты мне не скажешь, в чем дело, я сейчас лягу и умру.

И Айвен на полном серьезе растянулся на бархатном полу ложи.

Этери засмеялась.

– Вот так-то лучше. – Он поднялся на ноги. – Почему ты плакала?

– Вспомнила свою жизнь. Я как-то легкомысленно согласилась на «Норму», не думала, что так подействует. Сюжет же знаю…

– Ты у меня прослушаешь все «Кольцо нибелунга», – пригрозил Айвен, – и умрешь от скуки. Идем ужинать.

– Погоди, дай я хоть посмотрю, не осталось ли следов. – Этери заставила его повернуться спиной.

– Думаешь, они тут плохо метут? – шутливо возмутился Айвен.

– Нет, метут хорошо, – подтвердила Этери, убедившись, что его прекрасный темно-синий костюм чист. – Идем, я хочу фазана.

– Уже неплохо. – Он взял ее под руку. – Так чем все-таки тебя растрогала эта ужасная постановка?

– Да при чем тут постановка? Постановка чисто по-немецки безвкусная. Все современные постановки – дурацкие, я уже не реагирую. От меня муж ушел… к молоденькой. Только она не Адальджиза. А у меня двое детей.

Это Айвен уже знал.

– Нет, я не собиралась их убивать, – продолжала Этери, – но… накатило вдруг. Прости, пожалуйста.

У Айвена в голове не укладывалось, как мужчина мог променять такую огненную женщину на другую, сколь угодно молоденькую. А она страдает… Вот почему у нее такие запавшие глаза, вот откуда эта печаль, заметная, даже когда она смеется. Из-за идиота, бросившего ее ради молоденькой. Айвен готов был его растерзать.

– Ты его очень любишь? Любила? – спросил он, прекрасно понимая, что это глупый, бестактный вопрос. У него просто вырвалось.

– Я теперь уже не знаю, любила ли я его хоть когда-нибудь, – ответила Этери то же самое, что уже говорила в Москве Кате. – Я вышла замуж в девятнадцать лет. И мы десять лет вместе прожили. У меня нет другого опыта. А потом он ушел… Это больно. Но я пережила. Мы развелись… вот уже скоро год. Идем.

Они вошли в ресторан, сели за тот же столик. Милли не показывалась даже на горизонте. Этери и Айвен переглянулись и поняли друг друга без слов. Официант подал салат и копченого фазана.

– Я думал, ты замужем, – признался Айвен. – Ты говорила о муже…

– Когда это я говорила о муже? – удивилась Этери.

– А помнишь, вчера, когда в машину садились. Ты сказала, что он отсоветовал покупать «смарт». Я подумал…

– Я брякнула просто машинально. «Муж объелся груш» – так у нас говорят, когда муж уходит. Думать о нем больше не хочу.

Он улыбнулся ей с такой нежностью, что у нее сердце замерло.

После ужина они вернулись в ложу.

– Может, не хочешь досматривать «Норму»? – спросил Айвен. – Если тебе неприятно…

– Вот еще, глупости какие! Забудь, – шепнула в ответ Этери, потому что к этому моменту завершилась процедура с обязательным опусканием пожарного занавеса и действие началось.

– Какие у тебя планы на завтра? – спросил Айвен, когда они сели в лимузин после спектакля.

– Утром поеду на аукцион. Мне еще предстоит купить Чехонина, Григорьева и Целкова. И еще там есть эскиз Редько… Мне его не заказывали, но я хочу купить для себя. Дедушка его знал, они вместе были в Париже, а эскиз как раз парижский.

– Позволь, я его куплю для тебя, – предложил Айвен.

– Не надо, я сама!

– Хочу сделать тебе подарок. А то неудобно: ты мне подарила картину, а я тебе – нет.

– Катька умрет, когда я ей скажу, что ее приравняли к Редько!

– Как знать, может, еще приравняют. – Айвен был отнюдь не в восторге от художника Редько, но говорить об этом не стал. – Она твоя ровесница?

– Чуть-чуть старше. Вместе в Сурке учились… в институте Сурикова, – добавила Этери.

– Сколько ты пробудешь в Англии?

– У меня обратный билет на восемнадцатое.

– Это судьба! – оживленно повернулся к ней Айвен. – Восемнадцатого я лечу в Сидней на атрибуцию Наматьиры[50]. Завтра с утра надо бы заглянуть в офис. А потом я свободен.

– Офис? – переспросила Этери.

– Офис фирмы.

– У тебя есть фирма?

– Да, по наследству от отца. Он основал компьютерную компанию, и она приносит неплохой доход.

Этери помолчала.

– Он оставил фирму тебе? Не твоему брату?

Айвен тоже ответил не сразу.

– Персивалю по праву рождения достались титул и замок. А все, что можно было завещать, отец отписал мне.

– Коротко и ясно, – кивнула Этери. – Но я не понимаю… Как ты успеваешь и фирмой заниматься, и экспертизу проводить?

– Фирма работает практически без меня. Нет, я работаю, мы недавно выиграли тендер на когнитивный компьютер, практически искусственный интеллект, но я с детства увлекался живописью, и отец меня поощрял. Правда, я очень скоро понял, что настоящим художником мне не стать, а быть одним из десяти тысяч не хотелось. И я занялся экспертизой.

– Забавно, – усмехнулась Этери. – Мой дедушка тоже так говорил: не надо быть одним из десяти тысяч… Видимо, число мистическое. Вот и я не стала, хотя училась живописи. Готовлю выставки, держу галереи… А ты не боишься, что тебя обдерут как липку в твоей фирме?

– Нет, не боюсь. Я разработал схему: все сотрудники – партнеры, все получают долю прибыли. С ростом продаж их доля растет. Схема работает, мне на жизнь хватает. «Оставайтесь голодными, оставайтесь неразумными», как говорил покойный Стив Джобс.

– Судя по тому, как Милли брала тебя на абордаж…

– Она налетела на риф по имени Этери, – засмеялся Айвен и велел шоферу остановиться у ее дома. – Ты завтра доберешься без меня?

– Вчера же добралась! – «Мы знакомы всего два дня, – сообразила Этери, – а кажется, что всю жизнь…» – Я большая девочка, меня можно выпускать одну.

Он вышел из машины и проводил ее до дверей.

– Я позвоню?

– Давай лучше я тебе позвоню, когда отстреляюсь, хорошо? А лучше эсэмэску пошлю, вдруг ты еще будешь занят?

– Только обязательно, я буду ждать! И не покупай Редько, я сам куплю.

– А как? Тебя же не будет…

– Мое слово там имеет некоторый вес. Я договорюсь, не беспокойся.